Межсезонье

Такой своего не упустит, так какого черта он работу на меня перекинул? Что-то заподозрил? — Благодарю за гостеприимство, но позвольте засим с вами раскланяться…

— Не останетесь на завтрак? — с легким разочарованием в голосе уточнил, вслед за гостем поднявшись на ноги, обрюзгший комендант, который не обратил на меня ни малейшего внимания. Ну, это и понятно: вон дворянский перстень на пальце. Скучно ему тут, бедолаге. Только вот человек его круга заглянул, и надо ж такому случиться — сразу уезжает.

— Дела, дела. — Экзекутор махнул на прощание шляпой с длинным синим пером и остановился в дверях. — Надеюсь, кто-нибудь донесет мои вещи до кареты?

— О чем речь! — всплеснул руками комендант. — Эдмунд, ты слышал?

— Да, господин комендант, — откликнулся из коридора тот самый ветеран.

— Потом проводи господина экзорциста до камеры его сиятельства, — не стал тратить на меня время комендант и потянулся за графином с вином.

— Будет исполнено.

— Если что-то понадобится, обращайтесь к старшему надзирателю. — Хозяин кабинета наполнил свой бокал.

— Непременно, — все еще не веря в такую удачу, кивнул я и вслед за охранником, сгребшим в охапку одеяния экзорциста, направился на выход. — Непременно…

Камера бесноватого находилась в тюремном подвале. Нет, вряд ли «подвал» — это подходящее слово. Подземелье?.. Тоже не то.

Вполне возможно, будь у меня немного свободного времени, я бы сумел подобрать подходящее название каменному мешку, запрятанному в самом дальнем уголке нижнего тюремного уровня, но, честно говоря, сейчас единственным желанием было убраться отсюда подобру-поздорову. Пока есть такая возможность. Едва разгоняемая чадящими факелами тьма, пронизывающий даже сквозь плащ холод, постоянно капающая с потолка вода и невыносимая вонь делали пребывание тут сродни заточению в чреве ледяного дракона. А то и того похуже…"

"И ладно бы здесь одних бесноватых содержали — так нет, тут и одиночные карцеры, тут и казематы смертников. Понятно, что обитатели ни первых, ни вторых апартаментов здесь надолго не задерживаются, но и пару дней пребывания в таких условиях без ущерба для собственного рассудка мог выдержать далеко не каждый. Впрочем, застенки для душевнобольных особым комфортом тоже не отличались.

— И давно он в таком состоянии? — поморщился я из-за все-таки промокших сапог, когда отвечавший за тюремный подвал старший надзиратель собственноручно отпер дверь в камеру к бесноватому. Сделал он это без особой опаски: открывшийся дверной проем перегораживала добротная решетка. Почти не ржавая, что по местным меркам — нечто из ряда вон. Еще и петли маслом смазаны!

— На второй день, как сюда привезли, припадок приключился. Получается, завтра полная неделя будет, — припомнил державший факел Эдмунд.