Три метра над небом. Трижды ты

Она успокаивается, медленно передает мне этот нежный сверток, и я беру его обеими руками, боясь, как бы он не упал, как самое тонкое и хрупкое стекло, которое когда-либо создавали, но одновременно и как самое драгоценное сокровище этого мира. Когда подношу ее к себе, я вижу это идеальное личико, эти закрытые глаза, эти маленькие и тонкие губки, эти такие слабенькие, крошечные, почти тающие ручки. Аврора. И я представляю себе ее сердечко, его тихое биение, – сердечко, качающее кровь, которая приводит в движение ее ножки, ручки, которые время от времени двигаются как в замедленной съемке. Это маленькое сердечко, которому я никогда, никогда в жизни не хотел бы причинять никаких страданий.

125

Выйдя из палаты Джин, я все еще совершенно потрясен и не замечаю толпящихся людей. В коридоре полно родственников и друзей.

– Привет, Стефано, поздравляем! Какое счастье! Как здорово! Когда мы можем ее увидеть?

Здесь Симона, Габриэлла, Анджела, Илария, еще какие-то подруги Джин, имен которых я не помню. Ну и, естественно, ее брат Люк со своей девушкой, Каролиной. Он меня обнимает.

– Я так счастлив. А как Джин?

– Хорошо, хорошо. Если хотите, можете ненадолго зайти, я постараюсь ее предупредить. Она приходит в себя. Но вы с ней только поздоровайтесь, и не все вместе, а то ей не хватит воздуха… И Авроре тоже.

– А какая она?

– Красавица.

– А на кого она похожа?

– Да я откуда знаю? Вы мне потом сами скажете, на кого она похожа. Я уже больше ничего не понимаю!

Франческа, мама Джин, начинает смеяться.

– Эй, оставьте его в покое, вы отнимаете воздух и у него!

– Да-да, спаси меня!"

"Потом приходит Габриэле. Он приносит мне кофе, эспрессо-лунго, в большой чашке, а не в пластиковом стаканчике.

– Да где ты его нашел?

– Я подкупил старшую медсестру. Я-то знаю, что у них всегда где-то припрятана кофеварка. – И он сжимает мне руку, хлопает меня по спине, потом улыбается и тихо говорит:

– Я стал дедушкой. Только никому не говори!

Ага, как будто никто еще не знает. Я киваю.

– Ну конечно.

Потом он начинает смеяться, понимая, что плохо соображает.

– Ну и дурак же я! – Он меня крепко обнимает и чуть не опрокидывает на меня кофе. – Об этом я мечтал больше всего. Спасибо, Стефано, ты сделал меня по-настоящему счастливым.

Я вижу, как на нас смотрит Франческа, наблюдавшая за этой сценой. Она взволнована. Потом она подзывает мужа к себе:

– Габриэле, иди сюда, оставь его в покое. Ты как мальчишка.

Он подходит к ней, и они обнимаются. Он целует ее в лоб, и потом они начинают шепотом разговаривать, и я их уже не слышу, но вижу, как они смеются. Они счастливы, молодые бабушка и дедушка, они все еще любят друг друга. Похоже, никто из них в этом совершенно не сомневается – и уж тем более ни у кого из них не может быть кого-то другого.