Три метра над небом. Трижды ты

Мы попросили принести нам лед и вышли наружу, сели за столик, положив кубики льда на грязные тряпки, которыми вытирали мотоцикл. Заворачивая в эти тряпки лед, как в бинты, мы прикладывали их к лицу, надеясь, что припухлость немного сойдет, и мы сможем вернуться домой в более или менее приличном виде. Мы обсуждали, какой была драка, вспоминая все ее эпизоды – искажая одни, преувеличивая другие. Самое важное, что мы вышли из этой передряги с гораздо меньшими потерями, чем остальные. Я был юнцом, озлобленным и агрессивным, и тогда рядом еще был мой друг Полло и его ложь. Другие времена. А теперь я здесь, потому что вот-вот снова внесу изменения в свою книгу записей актов гражданского состояния: из состояния мужа перейду в состояние отца. И, несмотря на все, что произошло в последнее время, я очень взволнован. Я следую указателям. «Платное отделение». Поднимаюсь на второй этаж и в конце коридора вижу Франческу и Габриэле.

– Привет, как Джин?

Отец улыбается, кивает, но не говорит ни слова. Франческа гораздо спокойней.

– Все в порядке, она там, осталось немного, врач сказал, что раскрытие полное. Войди, если хочешь, если не боишься…

Я ей улыбаюсь, а она, словно извиняясь, добавляет:

– Многие хотели бы, но не выдерживают. Габриэле, когда я рожала, так и не набрался смелости войти. Просто чудо, что он добрался сюда сегодня. Ему становится плохо, когда он входит в больницу, он едва не падает в обморок.

Габриэле смеется и наконец обретает дар речи:

– Ну нет, ты на меня наговариваешь! В этот раз мне хорошо! А вот теперь из-за тебя будет не по себе.

Я оставляю их препираться, толкаю большую дверь и оказываюсь в идеально стерильной палате, в которой холоднее, чем в коридоре. Сразу же появляется медсестра.

– Вы кто?

– Муж Джиневры Биро, ее ведет доктор Фламини.

– Да, она там. Хотите присутствовать? Она вот-вот родит…

– Уже?

– А вы не рады? Или вы хотели провести здесь весь день?

– Нет-нет.

– Ну тогда наденьте вот это."

"Она передает мне темно-зеленую одежду в небольшом прозрачном мешке. Я его открываю. Там легкий халат, шапочка и бахилы. Я быстро надеваю все это и иду за медсестрой. Вхожу в большую палату. Вот она. Джин в кресле, вся красная, в поту, опирается на локти; простыня закрывает ее до согнутых коленей. У ее ног стоит врач.

– Да, еще раз, вот так, так, отлично, тужьтесь… Ну вот, хватит, теперь дышите. Скоро начнем сначала.

Врач меня замечает.

– Здравствуйте, встаньте там, сбоку, в изголовье, за Джиневрой.

– Любимый, ты пришел.

– Да.

Больше я ничего не говорю, чтобы все не испортить, чтобы не сделать что-то не так.

Джин мне улыбается, протягивает руку. Я беру ее и остаюсь в таком положении, немного ошеломленный. Не очень понимаю, что делать. А потом я чувствую, как она сильно сжимает мою руку.