Три метра над небом. Трижды ты

Я тебе никогда об этом не говорил, но однажды, хотя она не хотела, я ее все равно попросил, и в конце концов она это сделала для меня…

– Папа, ты мне этого не рассказывал все эти годы, но почему именно сейчас? Это не имеет никакого отношения.

– Ты прав. Но это было невинной игрой; мы были в комнате с другой парой, но партнерами мы не менялись, просто смотрели, как мы это делаем, вот и все тут…

Черта с два. Она этого не сделала. Она сильнее него. Но когда было нужно что-то сделать или сказать, она вела себя так, не сопротивлялась. Мой отец – просто сукин сын.

– Сегодня мне бы так хотелось, чтобы тут была твоя мать! Было бы так здорово, если бы она смогла присутствовать на венчании в церкви.

Он говорит это с такой легкостью, без всякого подлинного уважения, не обращая внимания на то, что он мне только что рассказал. Это же было таким интимным, таким личным, что этим явно не стоило делиться с сыном. Таков уж он, мой отец. Я смотрю на него, пока он продолжает вести машину, на его темный костюм, на его шоферскую кепку. Вот он включает радио и отстукивает по рулю ритм случайно попавшейся песни, которая, однако, кажется ему просто замечательной: это «YMCA» группы «Village People». Он поет во все горло, угадывая слова, но не имея ни малейшего представления, о чем эта песня.

– Папа, а тебе нравится эта песня?

– Очень!

– А ты знаешь, о чем она?

– А, ну да… Они так странно танцуют, поднимая над головой соединенные руки…

Он на секунду отпускает руль и, не попадая в ритм, воспроизводит это движение, а потом снова хватается за руль прежде, чем мы успеваем вылететь с дороги.

Я смеюсь."

"– Ну да, с виду это так, но ее слова – это призыв посетить спортзал организации «YMCA», чтобы познакомиться с молодыми гомосексуалистами. Там говорится: «Это здорово – состоять в „YMCA”. Ты можешь помыться, можешь хорошо поесть, можешь погулять со всеми парнями, можешь делать все, что тебе захочется…» Короче говоря, ты сейчас поешь о том, как это радостно – быть геем.

– Ну надо же… – Он смотрит на меня в зеркальце и сразу же прекращает петь. – Серьезно?

– Да.

Тогда он переключается на другую станцию, пытаясь найти какую-нибудь другую музыку. По крайней мере, он вернул мне хорошее настроение. Потом он находит «В плавании», песню Кристофера Кросса. Как странно, но на этом шоссе в сторону Браччано все песни по радио – восьмидесятых годов, словно и само радио осталось в прошлом.

– А эта нормальная? – спрашивает меня отец, смотря на меня в зеркальце.

– Да, если тебе нравится, она отличная, ничего не прославляет.

– Тогда хорошо.

Теперь он ведет машину спокойней, его психическое равновесие не подвергается опасности.