Метанойя

Ленинград или, как его все называли — Питер, всегда вызывал двойственные чувства у людей, его посещавших. Одни влюблялись в него с первого взгляда и на всю жизнь, очарованные его холодным величием. Другим, так же с первого взгляда, он не нравился и тоже на всю жизнь — своей сырой погодой, частыми дождями и редкими солнечными днями. Они чувствовали себя неуютно и потерянно: промокшие и замерзшие среди надменных и равнодушных дворцов и многочисленных мраморных статуй.

Нет, Наташа была не из вторых. Едва впервые увидев Ленинград, лишь однажды пройдясь вдоль его каналов, она поняла, что это любовь. Она и сейчас, когда выдавался свободный денек, частенько садилась на ""Красную стрелу"" и целый день бродила по его улицам и музеям, в сладостном оцепенении ощущая, как ее душа сливается с духом этого странного города. Она заходила в кафе ""Север"" на Невском, и лопала вкуснейшие пирожные — точно такие же, как в студенческие годы. И была счастлива.

Но сейчас она вспомнила, что было время, когда в это кафе водил ее Игорь, оплачивая любовь к сладостям бедной студентки. Она даже засмеялась, подумав, что тогда ей и в голову не приходило, что можно испортить фигуру. Это сейчас после каждого набега на сладости, она со страхом рассматривала себя в зеркало. А тогда, что бы и сколько она ни ела, все оставалась стройной и худенькой девчушкой. Чему, кстати, некоторые ее склонные к полноте подруги завидовали лютой завистью.

Она вспомнила белые ночи и дурманящий запах сирени, когда, забежав в какой-нибудь проходной дворик, они как сумасшедшие чуть ли не часами целовались с Игорем. Потом он читал ей свои стихи, и от каждого из них она была в полном восторге. Наверное, потому что была в полном восторге от автора.

И вдруг она поняла, что ее любовь к Питеру всегда была неразрывно связана с ее давно канувшей в Лету любовью к молодому и, безусловно, героическому в ее глазах старшему лейтенанту. Она почти забыла об этом, но вот сейчас всплыло, накатило, закружило воспоминаниями и все встало на свои места.

Так часто бывает, когда за суетой взрослой жизни, рабочими и домашними заботами мы забываем что-то. А потом, вдруг зацепившись случайным взглядом за старую фотографию, чудом сохранившийся билет в театр или просо засушенный между страницами сто лет не открывавшейся книги листок и, казалось, давно и прочно забытое, захлестывает нас с такой остротой и яркостью, что ты думаешь: Господи, да как я вообще могла забыть об этом?

Говорят, что наша память сама решает, что для нас важно, а что нет.