Метанойя

Слишком пассивен, слишком инертен народ. Пусть многие жалеют о развале СССР, но большинство этому только радо. Они верят в капиталистический рай, который им обещают. Глупцы. Рай при капитализме возможен только для богатых. А обычным людям при любом строе надо всю жизнь пахать, чтобы поддерживать хотя бы минимальный уровень жизни для себя и своих детей. И даже если их уровень будет неплохим с точки зрения нищих, он все равно будет несравним с уровнем богатых.

Но с Лавровым пока повременим. Полковник приказал всем лечь на дно и затаиться.

* * *Наталья Васильевна Норикова собрала все сведения о подполковниках и полковниках армии и спецслужб, хоть когда-то имевших отношение к диверсионной работе и родившихся в республиках, ставших сейчас самостоятельными государствами. Таких людей было всего четверо. Трое из ГРУ и один из ФСБ. Двух ГРУ-шников и одного ФСБ-шника она поручила проверить капитану Уткину. А вот четвертого решила проверить сама. Дело в том, что она его знала лично. Давно это было, она тогда еще студенткой была, а он — бравым старшим лейтенантом десантником, еще холостым и очень серьезно за ней ухаживающим. Правда, дальше поцелуев и обнимашек дело не пошло, но расстались они вполне мирно. Его тогда в Германию направили служить, в ГСВГ. А она осталась учиться дальше. Первое время переписывались и даже иногда перезванивались. А потом как-то все затихло. Слышала она, что окрутила его какая-то землячка, тоже из Ташкента, как и он. И звали того гвардейца-десантника Игорь, Игорь Шатунов. Ах, как красиво он умел ухаживать!

Наташа улыбнулась своим воспоминаниям и тихо вздохнула, рассматривая портрет полковника ГРУ с проседью в волосах и очень серьезным взглядом. Постарел, заматерел тот романтический мальчик — старлей. Интересно, он еще пишет стихи? Неплохо, кстати, у него получалось. Строки всплыли у нее в голове, она даже не думала, что еще помнит их:

Если бы знал я, как трудно уснуть без тебяНочи длинны и пусты как забытый перронЗимний перрон на закате усталого дняГде-то вдали простучавший последний вагонЕсли бы знал я как трудно без холода рукМягких ладошек сжигающий пламени ледСтрелки часов совершают торжественный кругНе торопя и не медля размеренный ходБудет ли утро, не знает никто в этот часНо каждый верит, что солнце, конечно, взойдетСолнце любви в отражении любящих глазС мягкой подушки напротив — ресницами влёт."

"И вместе с всплывшими в памяти стихотворными строчками время унесло ее в молодость, когда она, наивная студентка-третьекурсница влюбилась в удалого и сплошь такого романтичного офицера. Юрфак она заканчивала в Ленинграде, в ЛГУ. А он тогда тоже служил в этом величественном и таинственном городе, бывшей столице огромной империи.