Месть – блюдо горячее

Как же это вы не записали номер облигации?

– Денежные дела вел мой муж, – смиренным голосом ответила старая ведьма. – Я, когда осталась одна, так страдала, что и не подумала о том, чтобы записать…

И ненатурально всхлипнула.

– Понятно. Тем самым вы, Евгения Аркадьевна, сильно затруднили поиск похищенной бумаги. Лотерея выигрышей производится дважды в год. Последний раз барабан крутили второго января. Ваш билет воры могли уже погасить.

– Ну… я верю, что Господь Бог не оставит бедную вдову своим попечением…

– За Бога не скажу, мы с ним незнакомы, а вот похитители стараются быстро избавиться от такого рода бумаг. И продают их с большим дисконтом всяким дельцам, мы называем их барыги, то есть скупщики краденого.

– И что из этого следует? – опять стала повышать тон коллежская советница.

– А то, что билет пошел по рукам, сменил несколько владельцев, и потому отыскать его сейчас очень трудно. Вы заявили полиции, что среди прочих вещей у вас также похитили терракотовую статуэтку Венеры Милосской, серебряный порт-папир мужа и его же серебряную визитницу. Так?

– Еще шаль со стеклярусом и шесть пар чулок! – оживилась Болмосова.

– Чулки давно кто-то износил. А вот порт-папир с визитницей… В описи похищенных вещей указано, что на них не было надписей или монограмм. И опознать, например, их в ломбарде невозможно. Верно? Вспомните, пожалуйста: может быть, имелись какие-то отличия? Нацарапанная фраза на внутренней крышке портсигара или приметная вмятина…

– Странно, – пробормотала вдова, – он тоже об этом спрашивал…

– Кто, Азар-Храпов?

– Да. Простолюдин, а туда же: двойная фамилия, как у благородных. Вот когда я была молода, за мной ухаживал корнет Филоненко-Бородич. Это же совсем другое дело!.."

"– Евгения Аркадьевна, не отвлекайтесь. Мы наконец-то подошли к важному. Значит, была какая-то примета, какая-то особенность у похищенных вещей?

– Была. Азар… как уж там дальше? – умеет быть обходительным, да. И заставил меня вспомнить то, что я забыла в полиции, где тоже хотели знать особые приметы вещей. Волновалась, вот и забыла! Они еще разговаривать не умеют с такой важной особой, как я. Вдова предводителя дворянства! А мерзкие сыщики толкуют как с равной. Фуражку не снимают! Ходатай другой, он выказал почтение. И я вспомнила. Да, сидя вот в этом кресле, вспомнила, что мой покойный супруг называл свой портсигар «косеньким».

– То есть? – Лыков недоуменно поднял брови. – Косенький это косой, косоглазый? Как портсигар может быть косоглазым?

Болмосова охотно пояснила:

– А на нем картинка отчеканена: охотник целится из ружья в утку. Один глаз у него смотрит куда надо, в мушку. А второй уставлен вбок! Точно, как если бы охотник в жизни был косоглазым.