Месть – блюдо горячее

Самая стойкая два продержалась, великомученица…

– Понятно.

Статский советник вручил дядьке двугривенный, отыскал нужную дверь и постучал, сначала не очень громко. Никто ему не открыл. Пришлось наяривать кулаком от души. Наконец замок изнутри щелкнул, дверь открылась на вершок, и раздался голос:

– Кто таков?

– Здравствуйте, госпожа Болмосова. Я статский советник Лыков из Петербурга, из Департамента полиции. Прислан по распоряжению действительного статского советника Белецкого.

– Просуньте сюда чем удостоверить личность.

Старуха принялась рассматривать полицейский билет, делая это в темноте. Что она могла так увидеть? Алексей Николаевич переминался с ноги на ногу. Наконец дверь распахнулась.

– Заходите, чего встали?

Питерец протиснулся в шинельную, снял пальто с током, пристроил на вешалку и прошел в комнаты. Хозяйка села за круглый стол и ядовито заговорила:

– Что, Степан Петрович вспомнил о бедной вдове? Когда тычка получил от министра.

– Господин Белецкий передает вам поклон. Да, он вспомнил о вашем вопросе, пусть и накануне ухода в Сенат. И вот я здесь. Буду пытаться разыскать вашу облигацию, разумеется, с помощью местной полиции.

– Как уж вас там?

– Лыков Алексей Николаевич.

– Статский советник?

– Да.

Болмосова чуть-чуть смягчилась:

– А мой муж Полуэкт Петрович был коллежский советник. Лучший предводитель уездных дворян, два срока прослужил, шел на губернского предводителя! Да вот… И теперь я одна. И все норовят обидеть несчастную вдову… Что же ваша полиция, господин статский советник? Где она, почему не ищет мою покражу? Пятьдесят тысяч рублей не фунт изюму!

– Номинальная стоимость облигации сто рублей, – напомнил сыщик.

Болмосова сразу взорвалась:

– Вы все этим прикрываетесь! Что сто рублей! Не сто, а полста тыщ! Спросите биржевых дельцов, если сами ни уха ни рыла!

Лыков поднялся:

– Если вы еще раз позволите себе в разговоре со мной такой аррогантный[66] тон, искать пропавшую бумагу будете сами. А я уйду. Белецкий мне больше не начальник. Да ему, говоря по правде, наплевать на вас. Так же, как и мне. Я ваша последняя надежда, остальных вы уже разогнали своим невыносимым характером.

– Но… а…

– Повторяю: немедленно уйду. И никто никогда к вам больше не придет, можете быть уверены. Прислуга-то разбежалась? Полиция не помогает? А чего вам помогать, если вы всех оскорбляете? Ишь, царица Савская…

– Да как вы…

– Смею, Евгения Аркадьевна. А вот как вы смеете хамить чину пятого класса из Департамента полиции? Давно не были в камере мирового судьи? Мигом окажетесь.

Сыщик всем видом показывал, что готов удалиться. И вдова отступила:

– Прошу меня извинить… Возраст, нервы…

– Вот так-то лучше.

Алексей Николаевич сел:

– Я изучил акт дознания кражи в вашей квартире.