Мертвый сезон

Такое – в первый раз. Только бы материал оказался стоящим!

– Вы такого в руках не держали, – сказал Глеб. – Только смотрите в оба.

– Не учите меня жить, – ответил Оловянников. – Кассету, кассету давайте!

Глеб усмехнулся, вынул из кармана кассету и отдал ее журналисту вместе с диктофоном.

– Смотрите в оба, Игорь, – повторил он.

Он закурил еще одну сигарету и долго смотрел, как Оловянников идет по аллее – низкорослый, щуплый, сутулый, с потертой спортивной сумкой на правом плече. Глеб думал, не ошибся ли он, затеяв это дело, но стрелять ему больше не хотелось – по правде говоря, он немного устал и мечтал закончить работу тихо, без крови. А вовремя опубликованная статья могла раз и навсегда поставить точку в карьере господина мэра и его ближайшего подручного, начальника городского управления внутренних дел Петра Ивановича Скрябина.

Глеб расставил на полочке под зеркалом извлеченные из картонной коробочки принадлежности и с сомнением их оглядел. Полка была грязноватая; на зеркале красовались засохшие брызги зубной пасты, похожие на карту звездного неба в районе Млечного Пути; с коробки Глебу улыбалась красотка с ярко-красными губами, синими глазами и волной блестящих волос, красиво ниспадавших на обнаженное загорелое плечо. На фоне замызганной ванной комнаты Розы Соломоновны заключенное в улыбке блондинки обещание выглядело беспардонным враньем. Глеб вздохнул и еще раз перечитал напечатанную мелким шрифтом инструкцию.

В инструкции как будто все было просто и понятно, но стоило Глебу перевести взгляд с бумаги, где та была напечатана, на подзеркальную полочку с разложенными на ней предметами, как ясность исчезала, а на смену ей приходила уверенность, что ему ни за что не справиться с задуманным делом. Он пустил горячую воду и нерешительно натянул на правую руку прозрачную целлофановую перчатку. Перчатка была одна; к тому же она оказалась Глебу маловата. "Ни черта не получится, – подумал он, беспомощно косясь на инструкцию, как будто та могла ему помочь. – Ведь я сейчас такое с собой сотворю, что потом, пожалуй, и на улицу не выйдешь. Может, не стоит и пробовать?"

В прихожей послышалось царапанье ключа, потом хлопнула дверь, и Сиверов услышал, как вернувшаяся с рынка Роза Соломоновна тяжело ворочается в узком коридоре, снимая свои растоптанные туфли, и, по обыкновению, что-то немелодично напевает себе под нос.

– Федор, – зычно позвала она из прихожей, – Федор, вы где? Идите уже кушать, я принесла хорошие помидоры! Куда вы запропастились?

– Я здесь, Роза Соломоновна, – ответил Глеб, открывая дверь ванной. – Спасибо за приглашение, но я сыт.

– Что такое? – всполошилась старуха. – Сыт? Снова?! Федор, вы таки нездоровы.