Мертвый сезон

Впрочем, Глеб знал, что сила этого человека заключена вовсе не в крепости мускулов и быстроте рефлексов; планируя эту акцию, Слепой внимательно просмотрел все местные газеты и не сомневался, что сделал правильный выбор: корреспондент "Берегового курьера" Игорь Оловянников был именно тем человеком, в котором нуждался специальный агент по прозвищу Слепой.

Глеб остановился перед ним и вежливо попросил разрешения присесть. Оловянников рассеянно кивнул: он читал, и ему было не до Глеба. Потом он все-таки спохватился и бросил на Сиверова быстрый взгляд поверх газеты. Глаза у него распахнулись, как у малыша, увидевшего вывеску ресторана "Макдональдс", и Слепой понял, что его фоторобот вместе с подробным словесным портретом уже разошелся по всему городу.

Он сел и закурил с рассеянным видом. Оловянников медленно сложил газету и тоже закурил, не сводя с Глеба глаз.

– Перестаньте на меня пялиться, как будто я – голая женщина, – сказал Слепой. – Вы – Оловянников?

– Да, я – Оловянников. А вы – тот, кто мне звонил. Тот, кто...

– Минуточку, – перебил его Глеб. – Ну-ка, выкладывайте, что там у вас в сумке!

– Вы о чем? – оскорбился журналист.

– Сами знаете. Давайте, давайте, выключайте. А еще лучше – отдайте его мне.

Оловянников досадливо крякнул, расстегнул стоявшую рядом с ним на скамейке спортивную сумку, достал оттуда диктофон, выключил и протянул Глебу.

– Это все? – спросил Сиверов.

– Обыскивать будете? – скривился Оловянников.

– Ладно, верю, – улыбнулся Глеб.

– Эх, – сказал Оловянников. – А может, все-таки дадите интервью? В кои-то веки довелось поговорить с таким человеком! Скажите, вам не страшно ходить по улицам? Я, например, сразу вас узнал.

– Могли бы хоть притвориться, что не узнали, – буркнул Глеб. – Вы хотя бы понимаете, что я с вами должен сделать, раз вы меня опознали? То есть, я хотел сказать, если бы я был тем человеком, о котором вы сейчас подумали.

– Почем вы знаете, о ком я подумал? Впрочем, вы правы. Для вас мы все, наверное, одинаковы. Когда смотришь на мир через прорезь прицела, индивидуальные черты стираются, не так ли?

– Пойдите к черту, – вежливо сказал ему Глеб. – Что вы в этом понимаете, писака?

– Сами идите к черту, – огрызнулся Оловянников и нервным жестом поправил на переносице очки. Глеб испытал острую потребность повторить его жест, но сдержался: Оловянников мог решить, что он его передразнивает. – Удивительное дело, – продолжал журналист, – все лучше меня знают, в чем я разбираюсь, в чем нет и как я должен писать. В кого ни плюнь, все учат!

– А вы поменьше плюйтесь, – посоветовал Глеб. – Кроме того, вы не одиноки. У вас прекрасная компания! Писатели, журналисты, музыканты, художники – все от этого страдают. Даже политики.

– Вы правы, – сказал Оловянников.