Мертвый сезон

Некоторое время до него еще доносились шаги и голоса "спасателей", обсуждавших, не рвануть ли им прямо сейчас на Аршаковой яхте от греха подальше в Турцию, а потом вокруг стало тихо. Погружаясь в забытье, из которого ему уже не суждено было выйти, Костя Завьялов попытался припомнить, что же с ним все-таки произошло, но так и не вспомнил. Темнота навалилась на него со всех сторон, и он уже не почувствовал, как жизнь ушла и впиталась в каменистый грунт вместе с вытекавшей из разорванных артерий кровью.

Как и было заранее объявлено, пресс-конференция началась в пятнадцать ноль-ноль. Это была плановая пресс-конференция, проводившаяся регулярно, раз в полгода, для представителей городских и краевых средств массовой информации, – так, по крайней мере, считалось, хотя краевые печатные издания, не говоря уж о телевидении и радио, обычно не проявляли к этому мероприятию ни малейшего интереса. Да и городским журналистам, если уж говорить начистоту, было гораздо интереснее узнать и растрезвонить читателям, что сказал глава городской администрации на каком-нибудь банкете после третьего бокала или с кем в настоящее время спит его взрослая дочь, и в коридоры власти они обыкновенно входили без энтузиазма, даже если их туда приглашали.

Поэтому традиционная пресс-конференция, проходившая в зале для совещаний здания городской администрации, считалась мероприятием рутинным, не сулящим никаких неожиданностей. Случались, конечно, и неудобные вопросы, но их всегда можно было предугадать заранее и заблаговременно подготовить обтекаемые, ни к чему не обязывающие ответы. Строго говоря, Павел Кондратьевич Чумаков давно научился давать такие ответы без всякой подготовки: дескать, извините, не знаю, откуда у вас такая информация, а на самом деле все у нас хорошо; не верите – обратитесь к начальнику информационного отдела, он подготовил для вас пресс-релиз, там все очень подробно и доходчиво изложено...

Но сегодня перед началом пресс-конференции Павлу Кондратьевичу было как-то не по себе, и чувство это усиливалось всякий раз, когда через закрытую двойную дверь, за которой располагался зал для совещаний, до него доносился смутный рокот людских голосов. Обычно на пресс-конференцию приходило не более шести-восьми, редко – десяти журналистов; сегодня же, судя по проникавшему в кабинет гомону, их собралось не менее двух, а то и трех десятков. Это было странно, поскольку информация, ради которой им стоило здесь собраться, была строго засекречена и не проходила по официальным каналам. Впрочем, перестрелка и пожар в курортном городе – событие не из тех, которые можно засекретить.