Мертвый сезон

Перешагивая через тела, Глеб подошел к двери и заглянул в небольшую квадратную комнатку с окном во всю стену и с расположенным в углу большим монитором, куда передавались изображения с установленных в доме и по периметру ограды камер слежения. На столе под монитором он увидел расставленные нарды; судя по расположению фишек, игра была в самом разгаре. Рядом с доской остывал недопитый кофе в двух тонкостенных фарфоровых чашечках. Глеб потянул носом и одобрительно кивнул: кофе был хорош.

Опустив голову, он посмотрел под ноги. Мертвый охранник лежал на полу, накрыв своим телом короткоствольный милицейский автомат. Сиверов снова кивнул: да, реакция у парня была неплохая, только чуть-чуть замедленная. Если бы он успел хоть раз пальнуть из автомата, весь дом к этому моменту уже напоминал бы растревоженный пчелиный улей. Да что там дом – весь город! Один телефонный звонок – и сюда со всех концов устремятся завывающие сиренами ментовские машины вперемежку с джипами, битком набитыми вооруженными лицами кавказской национальности. И нужна огромная, фантастическая, небывалая удача, чтобы такого звонка не последовало. Резать телефонные провода в век мобильной связи – чепуха, нонсенс. Какая-нибудь сволочь все равно успеет нажать клавишу быстрого набора, и с этого момента в распоряжении Глеба Сиверова останутся считаные минуты.

Глеб отыскал подключенный к следящим камерам видеомагнитофон, извлек кассету, спрятал ее в просторный карман своей легкой спортивной куртки, а потом, не отвлекаясь на бессмысленные разрушения, просто отключил питание следящей и записывающей аппаратуры. Дом Багдасаряна временно ослеп и оглох.

Он посмотрел в широкое окно, выходившее во двор, и увидел изумрудный газон, расчерченный плавно изогнутыми линиями дорожек, с клумбами, цветы на которых были подобраны с большим вкусом, с вечнозелеными живыми изгородями и с высаженными в кажущемся беспорядке пальмами. За всем этим великолепием возвышался дом – приземистая трехэтажная коробка из стекла и бетона, выстроенная в урбанистическом стиле семидесятых годов, без всех этих башенок, висячих балкончиков и прочих архитектурных излишеств. Снаружи обиталище Багдасаряна напоминало небольшой дом отдыха советских времен – элитный, разумеется, из тех, куда доступ простым смертным строго-настрого воспрещен.

Перед широким низким крыльцом калился на солнце "Ягуар" – тоже широкий, низкий и стремительный, даже несмотря на то, что в данный момент никуда не ехал. Людей во дворе не было; потом откуда-то появился человек в черных брюках и белой рубашке с коротким рукавом, открыл машину, достал оттуда какую-то тряпку и принялся любовно протирать ветровое стекло.