Мертвопись

Мешая русские и итальянские слова, на ломаном русском он попросил продать картину, подаренную ей Виталием. Ту самую, с библиотечным сюжетом. Но Таисия об этом не пожелала и слушать. Сам разговор о купле-продаже вещи, которой касались руки Виталия, показался ей кощунством. Поэтому, сказав категоричное «нет», она не пожелала продолжать разговор, и Джованни, сокрушенно воздыхая, был вынужден удалиться."

"После визита к Таисии Крячко прошелся по деревне, расспрашивая всех, кого удалось застать дома, на улице, в магазине, в администрации, знакомы ли им лица, изображенные художниками с Грачихинского. Около десятка человек из тех, с кем пообщался Стас, из всех троих указали на итальянца. Японца и психопата не опознал никто. Попутно Стас интересовался и всякими иными незнакомцами, которые приезжали в Савиновку как до похорон Виталия, так и после. По этому поводу никто ничего определенного сказать не мог. Но один дед, пришедший за какой-то справкой в местную администрацию, все же смог рассказать кое-что интересное, имеющее отношение к расследованию. В разговоре он припомнил, как кто-то из бывших сельчан (кто именно – он уже забыл) рассказывал ему о том, что видел некоего странного чужака, который приезжал в Савиновку уже после того, как не стало Лунного.

Заинтересовавшись, Крячко попросил деда рассказать в подробностях о том визитере. С мучительной гримасой на лице сельчанин кое-как изложил свои отрывочные воспоминания. По его словам, как-то раз собрался он в Проклово. Выйдя к автобусной остановке, дед разговорился с уже поджидавшим автобус бывшим савиновцем, который сейчас проживает в другом месте.

В ходе обсуждения текущих сельских новостей и разных приметных событий из жизни Савиновки, собеседники упомянули Лунного. И вот этот бывший савиновец отметил в разговоре, что художнику и после смерти покоя нет. Минувшим днем он ходил на сельское кладбище проведать могилы своих близких и, пока дергал на могилах траву, пока красил оградку, постоянно слышал какой-то странный стук, словно кто-то колотит в бубен. А когда возвращался назад, у могилы Виталия неожиданно увидел какого-то странного человека. Какой он из себя, во что был одет, тот экс-савиновец не рассказал. Но обратил внимание на какие-то странные пляски чужака. Подобно северным шаманам, тот бил в небольшой бубен и, что-то заунывно напевая, прыгал и кружился на свободном пятачке между могильными холмиками. Заметив, что за ним наблюдают, неизвестный прекратил свои пляски и тут же куда-то смылся. Собственно говоря, именно поэтому бывшему савиновцу он и запомнился. Больше ничего дед рассказать не мог.

К досаде Станислава, его поездка в Проклово оказалась, как он посчитал, тоже не слишком результативной.