Мертвопись

Не знаю, каким чудом ее не убрали из вещественных доказательств. Там она и хранилась до сих пор. Я нашел ее и отправил на экспертизу.

– И? – коротко спросил Лев, хотя он все и так уже понял.

– Гильза была в магазине и патроннике того же пистолета. Заключение о характерных индивидуальных следах есть.

– Кто вел это дело?

– Следователь Рудина Марина Владимировна. Она же и выезжала на место происшествия в составе оперативно-следственной группы. Но не это важно. Знаете, кто был оперативником, который помогал ей и обеспечивал все следственные мероприятия? Ни за что не угадаете. Старший лейтенант Половец Аркадий Андреевич.

– Он был в составе группы, выезжавшей на место убийства Морева?

– Нет, его подключили позже, когда возбудили уголовное дело. Гильзу с места преступления изымала Рудина. Могу вам подсказать, где она работает в настоящий момент.

– Сейчас это не особенно важно, допросим ее потом. Сейчас важно установить, кто делал вскрытие тела Морева. Найдите мне, пожалуйста, этого патологоанатома. Думаю, на теле было огнестрельное ранение.

Дубов прилетел к зданию больницы на такси. Едва расплатившись с водителем, он тут же подбежал к Гурову, стоявшему у входа на больничный двор. Курсант был взволнован, сыщику показалось даже, что Петя только-только перестал жевать, что он выдернул его прямо из-за стола. На ночной улице почти не было машин, фонари освещали только часть территории больницы и главную аллею, ведущую к входу в приемное отделение.

– Что случилось, Лев Иванович? – запыхавшись, спросил Петя.

– Случилось, – ответил Лев, не узнавая собственного голоса. – Я расскажу, только сначала пойдем Светлану навестим.

– Она вышла из комы? – обрадовался Дубов, порываясь уже бежать к больничному корпусу.

– Увы, – вздохнул Гуров и грустно посмотрел на ночное небо. – Хотелось бы, дорого бы я дал, чтобы было так, но, увы. Пойдем, только без эмоций давай. Весь персонал перебаламутишь в больнице, и нас больше туда не пустят.

Они молча прошли через приемное отделение. Охранник, знавший Гурова в лицо и предупрежденный лично директором ЧОПа, только кивнул им. Длинный коридор казался сегодня намного длиннее, а тяжелая герметичная дверь в отделение реанимации показалась тяжелее обычного. Голова Светланы лежала на подушках в обрамлении расчесанных волос. Казалось, что она просто спит, и даже бледность ее была не так заметна. Наверное, причиной тому был притушенный свет в палате. Но кислородные трубки и зажим в носу, датчики на руках и теле, помаргивающие глазками приборы на соседнем столике наводили в душе тоску.

– Никаких сдвигов? – шепотом спросил Дубов.

– Пока никаких. Плохо, что нет сдвигов в хорошую сторону, но и в плохую, к счастью, нет. Будем надеяться на лучшее, она ведь девочка крепкая, спортивная.