Мертвое ущелье

Что это? Подполз ближе, приподнял брезент, и горячая волна возбуждения обдала его лицо. Значит, можно все-таки разворошить это гнездо!

Его все время жгла мысль: он находится между этих машин, в самой середине немецкого расположения, и уйдет просто так, ничего не сделав врагу... А теперь можно сделать? Можно! В ящиках — снаряды для танковых пушек, целый штабель ящиков. А может быть, они пустые? Может, снаряды успели погрузить в танки, а ящики составили в штабель?.. Надо успокоиться. И он замер, затаился, как перед охотой на оленя. Прислушался — все было тихо. Попробовал приподнять крайний верхний ящик, тот не поддавался, значит, порядок, там — снаряды.

Откинул два замка патефонного типа и приоткрыл верхний ящик. Не спеша достал из кармана гранату Ф-1, «лимонку», извлек длинную, тонкую бечеву, из которой когда-то делал тетиву для лука и которую всегда теперь носил с собой, отрезал кусочек и прочно привязал им гранату к снаряду, продевая шнур под рычагом взрывателя так, чтобы он мог свободно развернуться, когда чека освободит его. Затем остальную бечеву продел в кольцо чеки, завязал и распустил шнур, чтобы можно было отходить.

Едва он пробрался мимо часовых, и не успел еще отползти на десять метров, как услышал негромкую немецкую речь. Осторожно высунул из-за сугроба голову, скрытую под капюшоном маскхалата, и понял, что пришла смена караула. Да, успел вовремя. Только-только. При сдаче поста, осматривая объект, немцы вполне могли обнаружить разведчика.

Зарываясь в снег головой, он быстро полз, раздвигая сугроб плечом, как это всегда делал Хромой, когда скрытно подползал к добыче. Отдаляясь от танковой стоянки, юноша все время проверял шнур, ждал, когда он кончится.

Натяжение почувствовал метрах в тридцати от немцев. Шнур был прочный, Игнат сушил и заплетал его сам и был уверен в его надежности. Теперь оставалось выдернуть чеку. Разведчик повернулся назад, выглянул. Солдаты уже сменились, и новые часовые пошли по периметру. Он зарылся глубоко в снег, лег лицом вниз и рванул бечеву...

Тяжелый взрыв сотряс землю, она качнулась под Игнатом. Казалось, что сама земля сейчас развалится и поглотит его. Он прижался к ней, но она снова и снова как бы покачивалась под ним, то вздрагивая, то наклоняясь в стороны. В ушах была боль, их будто забило ватой...

Снаряды еще рвались, а он полз, торопливо разгребая снег, потом уже в глубине леса встал и пошел, немного пошатываясь от долгого ползанья, от взрыва, который оглушил его, от пережитого волнения. Что-то там, позади него горело, и пламя уже издалека наплывало на зимний лес заревом, наполняя сугробы алыми отблесками, а сердце юноши — радостью и гордостью от одного сознания, что все это сделано им самим.

В разведку он ходил один. Его, как человека лесного, посылали всегда одного.