Мертвое ущелье

Знали, что он пройдет незаметно и неслышно, что проберется там, где не сможет пройти больше никто, Такое мнение о нем существовало в разведвзводе, и он всегда оправдывал надежды товарищей и командования.

Игнат шел. Не больше километра оставалось двигаться по лесу, а там уже была линия фронта, передовая, где за проходом, проделанным через минное поле и колючую проволоку, его ждали товарищи.

Далеко за спиной осталось зарево, в лесу было темно, а он все видел как днем, но ничего теперь не слышал. Взрыв оглушил его, лишил чуткого слуха, он понял это и заволновался, потому что не знал, пройдет глухота или останется навсегда...

2. КАРЬЕРА ХАРТМАНА

Вальтер Хартман, высокий, хорошо сложенный и, как полагается чистокровному арийцу, голубоглазый блондин, прогуливался по берлинским улицам, засматриваясь на встречных фрейлейн с небрежно заинтересованной улыбкой занятого и важного человека. У него было немного времени для отдыха и развлечений."

"В Германию он приехал в тридцать седьмом с родителями из России, из Поволжья, где родился и рос. Поначалу работал в берлинской полиции, куда его устроил отец при помощи влиятельных родственников. И его скромная должность инспектора по уголовным делам все-таки позволяла ему быть на виду. Ему поручали все более сложные дела, которые он с успехом распутывал, и когда в тридцать девятом вступил в национал-социалистическую партию, его неожиданно перевели в гестапо. Там тоже нужны были способные работники. Он старался и там и, набирая положительные очки для своей карьеры, пытал и отправлял в концлагерь всех, кто был неугоден его начальству, ну и начальству повыше.

Однако его романтические мечты стать сверхсильным и сверхнаходчивым — стать разведчиком, сбылись только перед самой войной с Россией, осенью сорокового, когда его, наконец, вызвал главный шеф оберштурм-банфюрер и сказал, что за особые заслуги перед рейхом, учитывая его знания русского языка и России, его направляют в спецшколу, где готовят агентурных разведчиков.

Он щелкнул каблуками и задохнулся от восторга. Это была его голубая мечта.

В спецшколе занятия шли целыми днями и с полной нагрузкой. Но он был готов к этому. Несколько месяцев он изучал там шифровальное и радиодело, методы конспирации и приемы рукопашного боя, учился метать нож и стрелять без промаха. Он попал в особую группу, которая, в отличие от остальных слушателей школы, изучала способы и приемы бесшумной ходьбы по лесу, чтение следов и еще кое-что в этом роде. Он понимал, что все это ему дают не для того, чтобы он шастал по Гитлерштрассе, и несказанно радовался предстоящим событиям, где он сможет в полную силу проявить себя.