Мертвое ущелье

Весь секрет заключался в почти совсем невидимой наколке, но все было рядом, на двух следующих страницах, не надо было каждый раз листать книгу.

Польский молитвенник имел латинский шрифт, но, читая латинские буквы, наколотые в тексте молитвы, разведчик понял, что они складываются в русские слова. Вороной польского не знал, утруждать себя не любил, но и не хотел лишнего свидетеля — переводчика.

Он сообщал ксендзу следующее: «Проверьте его всерьез. Но не трогать. Он должен вернуться в отряд сам, целым и невредимым, Мне нужно знать о его поведении во время проверки. Ворон»."

"Разведчик дважды перечитал, ища в тексте кода, то есть второго, скрытого сообщения. Но его, видимо, не было. Атаман послал его с целью проверки. Предчувствие и опыт не обманули разведчика.

Впервые он узнал такую подпись атамана. Может быть, это обычные романтические претензии, а может, еще очередная тайна, связанная с его личностью.

12. ЛЕЙТЕНАНТ ИЗ КОНТРРАЗВЕДКИ

Надо было разрабатывать версию «Макиенко-Ясиньский», но у Хохлова не было своих людей. А самому заняться этим — всего остального не сделаешь. Нужен человек — «на хвост» Яцеку. Но абсолютно надежный человек. Иначе, при малейшей утечке информации, едва только подпольщики заподозрят, что контрразведка вышла на Яцека, его уберут. И заодно могут — обоих Макиенко. А охрану к ним не приставишь, они, особенно девушка, взаперти дома сидеть не будут. Остается единственная защита — сохранение в тайне этой версии. Но как это сделать, если ее надо разрабатывать? И надо срочно. Время уходит.

— У меня к тебе просьба, товарищ Пронюшкин.

— Слушаю, Станислав Иванович.

— Есть ли у тебя один абсолютно надежный человек?

— Зачем тебе?

— Если есть такой, то тогда и скажу, зачем.

— С надежными абсолютно — дело у меня неважно. И не только у меня, во всей Западной Украине.

— Я знаю, Андрей Ильич. Он пришел к начальнику военной контрразведки, потому что это был единственный человек в городе, ком он был уверен. В НКВД не пошел. Он даже не убежден был в абсолютной надежности самого начальника НКВД.

— Все ли ты знаешь, дорогой коллега, Станислав Иванович? Я тебе сейчас скажу то, что не сказал бы никому, потому что за это я могу потерять не только должность, но и голову.

— Я догадываюсь, Андрей Ильич.

— Может, и догадываешься, потому что ты профессионал высокого класса. — Спасибо.

— На здоровье. Так вот... Я подозреваю, что у меня в отделе есть их человек. Или даже двое. Один у меня уже на прицеле, но еще до конца нет уверенности. Веду проверку. А кто второй — даже предположить трудно. А он, пожалуй, есть. Вот так, коллега и товарищ Хохлов.

— Я так и думал.

— Почему же ты пришел ко мне?

— Больше не к кому. Лично тебе я верю.

— Спасибо.

— На здоровье. Оба засмеялись.

— Плакать надо, а мы смеемся.

— Нет, Андрей Ильич.