Мертвое ущелье

Стая его жила, несмотря на постоянное присутствие страшного и вооруженного врага — человека. Жила благодаря только уму, хитрости и мудрости отца-волка. Хотя другие стаи вокруг погибали, волки, получив пулю, вмерзали в снега, Широкогрудый умел сохранить всех, кто был с ним. Вот уже десятую зиму он властвовал в округе, прокладывая свои длинные тропы в снежных и ветреных Карпатах.

Волк, похожий на человека, прошел в десяти шагах, прошел, не поворачивая морды, не скалясь и не рыча. Он тоже не хотел войны. Но был горд и не боялся. Широкогрудый видел, что этот пришлый даже не косит глазом в его сторону.

Волки стояли молча, провожая глазами пришлого. От него пахло человеком, но они знали, что это волк, он уже заявил о себе. И их вожак подтвердил это, откликнувшись ему. Вожак не может ошибаться. И сам Широкогрудый, и его волки запомнили запах нового соседа, сильного и гордого, который тоже не показывает враждебности, признает за ними право на их угодья.

Разведчик шел дальше к городу, душевное волнение прошло. На сердце Игната было хорошо и спокойно. Звезды и луна чуть поблекли, начинались утренние сумерки.

Он выбрал место под сосной, присел за заснеженное толстое корневище, кривым изгибом выходящее из земли, и достал молитвенник.

Книга внешне была совершенно чиста. Но от каждой страницы сильно пахло духом Вороного, его личным, индивидуальным запахом. Еще с тех, архангельских таежных времен, Игнат четко отличал запахи каждого человека. Только благодаря этому ему удалось тогда в отряде Топоркова распутать кровавый узел, завязанный «лейтенантом Галкиным», то есть Хартманом, фамилии которого разведчик так пока и не узнал.

Он внимательно осмотрел, обнюхал и ощупал каждую страницу. И кое-что вдруг обнаружил. Его волчьи глаза смотрели пронзительно и цепко. Им не мешал сейчас свет дня, он не ослеплял их.

И он заметил то, что обыкновенный человек мог увидеть только в большую лупу.

Над некоторыми буквами были едва заметные точки, наколотые очень острой иглой. Это и делали наверняка, разглядывая страницу в сильном увеличении. Потому и Вороной, и ксендз, кому предназначалось послание, были уверены, что без сильной лупы наколки невозможно прочитать. А лупы, да и светлого времени у Игната не было. ""С рассветом он уже должен был явиться в костел. А за десять минут такой молитвенник не расшифруешь. Но Игнат имел то, чего не было ни у кого. Чувства, подаренные ему природой и судьбой. И он быстро решил эту задачу.

Наколка была только на двух страницах. Это делало особенно сложным поиск. Страницы с наколкой находились в середине толстой книги. И найти шифровку можно было только тщательно обследуя каждую страницу с начала молитвенника.

Облегчало саму расшифровку, прочтение, то, что шифра фактически не было.