Карл Мёрк и отдел «Q». Книги 1-7

«Йес!» — громко ликовал он в душе. Вот то же самое, наверное, чувствовал летчик-испытатель Чак Йегер, когда впервые прорвался сквозь звуковой барьер.

— Вот это да! — Карл потряс головой. Это же настоящий прорыв! — Вот это да! Здорово, Роза! Просто здорово! Ты достала копию фотографии матери с этой сережкой?

— Нет, но она сказала, что послала ее в полицию Рудкёбинга году эдак в девяносто пятом. Я позвонила им, и они сказали, что все старые архивы лежат сейчас в Свенборге.

— Неужели она послала им оригинал фотографии? — Мысленно Карл молился, чтобы это было не так.

— Именно.

Вот черт!

— Но у нее же, наверное, осталась копия? Или негатив? Или это есть у кого-то еще?

— Нет. Она говорит, что нет. Отчасти потому, что она была в бешенстве. Ей с тех пор оттуда не было ни ответа ни привета.

— Ты, конечно, сейчас же позвонишь в Свенборг.

Она издала звук, который показался ему издевательским.

— А то ты меня не знаешь, господин вице-комиссар полиции!

На этом она бросила трубку.

Не прошло и десяти секунд, как он снова позвонил ей.

— Это ты, Карл! — раздался голос Ассада. — Что ты ей такое сказал? У нее какое-то странное лицо.

— Неважно. Скажи ей только, что я ею горжусь.

— Прямо сейчас?

— Да, Ассад, прямо сейчас.

Если только фотография, на которой исчезнувшая женщина снята с сережкой, отыщется где-нибудь в захоронениях свенборгской полиции и если эксперт с уверенностью сможет определить тождество сережек с фотографии, с пляжа в районе Линнельсе Нор и из тайника Кимми, тогда появится юридическое основание возобновить расследование. Черт возьми, наконец-то ему повезло! Это было двадцать лет назад, но все же! Флорину, Дюббёлю-Йенсену и Праму придется пройти долгий трудный путь, предписываемый судебным механизмом. Только бы поскорей отыскать Кимми, ведь металлический ящик был найден у нее. Это легче сказать, чем сделать, а смерть наркоманки отнюдь не упрощала задачу, но ничего — найдем!

— Да! — послышался внезапно из трубки голос Ассада. — Она обрадовалась. Даже назвала меня песчаным червячком.

Сириец так громко расхохотался в трубку, что чуть не оглушил Карла.

Кто еще, кроме него, способен явное оскорбление посчитать комплиментом?

— Карл, а у меня, знаешь, новости не такие хорошие, как у Розы, — сказал он, отсмеявшись. — Едва ли нам удастся еще раз побеседовать с Бьярне Тёгерсеном.

— Ты хочешь сказать, что он отказался с нами встретиться?

— Так отказался, что совершенно как бы недвусмысленно.

— Неважно. Скажи Розе, чтобы постаралась раздобыть тот снимок. А завтра у нас будет выходной, уже совершенно точно.

Свернув на Хенриксхольмский бульвар, Карл посмотрел на часы. Рановато, но, может быть, оно и к лучшему.