Карл Мёрк и отдел «Q». Книги 1-7

Я до сих пор чувствую ее кожу. Понимаете? А ведь прошло двадцать лет.

— Да. И те же двадцать лет назад она и еще несколько человек оказались под подозрением в деле об убийстве. Что вы об этом думаете? Как по-вашему — они могли сделать это сообща?

— Кто угодно мог. — Клаус Йеппесен переменился в лице. — Разве вы не способны кого-то убить? Может, вам уже и приходилось? — Он отвернулся и продолжил, понизив голос: — Было несколько эпизодов, которые заставляли меня задуматься — и до, и во время нашего романа с Кимми. Особенно с одним мальчиком из школы, я это помню как сейчас. Такой был надутый дурак и зазнайка, так что, возможно, он получил по заслугам. Но обстоятельства были очень странные. Однажды он вдруг надумал уйти из школы. Говорил, что упал и расшибся в лесу, но я-то знаю, как выглядят синяки от побоев.

— И какое это имеет отношение к нашей группе?

— Не знаю, при чем тут группа, но после отъезда мальчика Кристиан Вольф каждый день про него спрашивал: куда он уехал, давал ли о себе знать, возвратился ли в школу?

— Может, он просто интересовался судьбой товарища?

Клаус обернулся и посмотрел на Карла. Это же учитель гимназии, в чьи умелые руки добропорядочные родители отдают своих детей, доверяют их воспитание! Человек, который проводит рядом с детьми годы! Так неужели с этим же выражением на лице этот человек встречает родителей, когда они приходят побеседовать об успехах своих детей? Если так, то наилучшим проявлением заботы о детях было бы немедленное их возвращение домой, прочь из этой школы. Нет, слава богу, не часто приходится видеть лица, настолько искаженные жаждой мести, ненавистью и враждой ко всему человечеству, как сейчас у этого учителя.

— Кристиан Вольф никогда не проявлял интереса ни к кому, кроме собственной особы, — бросил Клаус с горьким презрением. — Поверьте мне, он был способен на все. Но мне кажется, он боялся, что придется отвечать за свои грешки. Поэтому он хотел убедиться, что мальчик исчезнет навсегда.

— Приведите, пожалуйста, примеры! — попросил Карл.

— Это он, уж поверьте, был заводилой в группе. В его душе горел огонь, который разжег сам дьявол, и он быстро распространял свой яд вокруг себя. Это он выдал меня и Кимми. Это по его вине и мне, и ей пришлось уйти из школы. Это он толкал ее к тем мальчикам, которых хотел побольней ударить. А когда она завлекала их в свои сети, он забирал ее у них. Она была его паучихой, но за ниточки дергал он сам.

— Он умер. Вы это, наверное, знаете? Погиб от шальной пули.

Клаус Йеппесен кивнул:

— Возможно, вы думаете, что я рад его смерти. Отнюдь нет. Он слишком легко отделался.

Из коридора донеся веселый смех, и на секунду Клаус словно очнулся. Но тотчас же на его лице проступил гнев и снова увлек в бездну.