Меня зовут Корокотта

— Свисти, — приказал я воину с заячьей губой

Первым выстрелом я вогнал стрелу в спину командира конной алы, облаченного в чешуйчатый доспех из бронзовых пластинок, который ехал примерно в середине нее вместе с тремя командирами в кольчугах. Эта троица стала следующими моими жертвами. Остальные всадники, услышав свист и последовавший за ним грохот валунов, катившихся по склонам на дороге, резво рванули вперед, успев проскочить перед носом моей половины отряда, выдвинувшейся из лесочка. Пехотинцы трех когорт авангарда, попав под камнепад, позабыли про дисциплину, забили на приказы командиров. Большая часть, побросав тяжелые щиты и пилумы, рванула в обратную сторону, оставив на дороге сотни три тел соратников. Мои всадники добили раненых и погнались за удирающими, хотя я приказывал строго-настрого не делать этого. Убегающий заяц — слишком заманчивая добыча."

"Верными приказу остались десятка два воинов. Я вместе с ними выехал на дорогу и организовал расчистку ее и сбор трофеев силами возниц, не успевших сбежать. После чего караван возобновил движение, хотя результат сражения в хвосте каравана не был мне известен. С длиной его я тоже ошибся, поэтому когорты, шедшие в арьергарде, не попали под приготовленный для них камнепад, но и не сунулись под него. Как мне позже сообщил Воган, приехавший в хвосте доставшейся нам большей части каравана, когорты заняли круговую оборону на безопасном участке дороги и так и простояли там, пока кантабры гнали по дороге арбы и вьючных животных в нашу сторону. Конная ала тоже не рискнула преследовать, хотя была раза в два больше. Мы дождались, когда подойдут небольшие группы, действовавшие на склонах, после чего сотня всадников под командованием Вогана поехала впереди захваченной части каравана, а остальные под моим командованием — позади. Я все еще верил в лучшее — в смелость вспомогательных войск римской армии. Если бы конная ала состояла из германцев, она бы, пусть и не запросто, но отбила бы добычу. На наше счастье эти подразделения были набраны из аборигенов с севшими батарейками. Их задача — дожить до римского гражданства и уволиться, а не погибнуть во славу Рима.

Глава 14

Обычно не замечаю перемен в поведении жен, однако Дилин совершила невозможное. Я таки обратил внимание, что с ней что-то не так. Поскольку выражение лица было довольное, решил, что в кого-то влюбилась. Женщины, особенно замужние, хронически влюблены в кого угодно, кроме мужа. Главное, чтобы чисто платонически. Хотя мужья бывают разные. Кто-то обрадуется, что его подменяют в исполнении непосильного супружеского долга.

— Что случилось? — спросил я на всякий случай.

— Я беременна, — растянув губы в улыбке до ушей, шепотом сообщила Дилин.