Скажи пчелам, что меня больше нет

Ослепленный дракой и тенью от пушек, Уильям понял, что свет льется через открытую дверь сарая. Послышались голоса.

— Диверсант, — прохрипел Бен и сплюнул кровь. Плевок попал на одну из пушек, медленно скатился по изгибу холодного железа и упал на запястье Уильяма. — Отведите его в острог. Пусть ни с кем не разговаривает. Увести его, я сказал!

* * *Уильям никогда не был привередлив в еде, а чуть теплые бобы и сухой кукурузный хлеб, принесенные ему после студеной ночи в остроге, и вовсе показались молодому человеку пищей богов — к тому же они легко жевались ноющей челюстью.

Это был настоящий острог, хотя и небольшой, с полудюжиной кирпичных камер, обнесенных частоколом, и караульной будкой снаружи. В кирпичной кладке имелось единственное отверстие дюймов в шесть для доступа света и воздуха, холодные, тусклые и влажные клубы которого просачивались из внешнего мира и затопляли камеру ледяными волнами. Последним кусочком кукурузного хлеба Уильям вычистил свою деревянную тарелку, затем слизнул остатки подливки с пальцев. Он съел бы и в три раза больше, будь у него такая возможность. Однако за неимением большего он запил все квартой разбавленного пива, которое ему дали, отрыгнул, потуже затянул ремень и приготовился ждать на деревянной скамье, составлявшей единственное убранство камеры.

Уильям весь был в синяках и царапинах, ребра болели при вдохе, однако из-за крайнего измождения он проспал всю ночь. Утром пленник решительно вымыл лицо водой из ведра, хотя сперва пришлось сломать ледяную корку в полдюйма толщиной. Мелкие травмы его не слишком беспокоили. Разве что напоминали о кузене.

По логике, Бен должен был казнить Уильяма как вражеского агента. Это напрашивалось само собой, как единственный верный способ не дать ему раскрыть грязную правду о бригадном генерале Бликере — дяде Хэлу, тете Минерве, полку Бена и даже лондонским газетам…

Ну, газетам, может, и нет. Как он сказал истекающему кровью генералу Бликеру, нельзя допустить, чтобы разразился скандал: это погубит всю семью.

Уильям не преувеличивал, когда говорил Бену, что тот навлечет неприятности на брата. Пусть только сэр Генри узнает о тайных беседах Адама с неприятелем! А он непременно узнает, если общение продолжится, и тот факт, что упомянутый неприятель — брат Адама, лишь усугубит ситуацию. Если это выплывет наружу, все единогласно решат, что он тоже изменник, передающий информацию своему родственнику.

Уильям припомнил слова отца о том, что секрет остается секретом только до тех пор, пока его знает один человек.

Память услужливо подбросила видение насыщенно-лилового неба и яркой жемчужины Венеры прямо над горизонтом.