Скажи пчелам, что меня больше нет

— Да уж, — сказал Уильям, не поскупившись на саркастические нотки. — Ей пришло в голову разыграть твою смерть? Если так, не могу ее винить.

— Да, — сухо подтвердил Бен. Взгляд его по-прежнему не отрывался от зияющего жерла ближайшей пушки. — Она сказала… нельзя, чтобы стало известно о моем предательстве. Не только ради нее или моего отца — ради Тревора. Отец пережил бы мою смерть, особенно погибни я как солдат. Но он никогда не переживет того, что я…

— Предатель, — услужливо закончил Уильям. — Уж конечно, не переживет. И маленький Трев, будучи твоим наследником, тоже не слишком обрадуется, когда повзрослеет и начнет понимать, что люди говорят о тебе и о нем. Ты всю семью извалял в нечистотах, не так ли? — Уильям согрелся, его кровь бурлила.

— Заткнись! — отрезал Бен. — Именно поэтому я сменил имя и добился официального уведомления о своей смерти! Я даже дошел до того, что могилу в лагере Мидлбрук пометили моим именем на случай, если кто-нибудь приедет искать!

— Кое-кто приехал, — сказал Уильям, ощущая полыхающий в груди гнев. — Я это сделал, ублюдок! Раскопал могилу посреди ночи, под чертовым дождем, и нашел тело. Если бы ты не похоронил вместо себя вора, то мог бы выйти сухим из воды, черт тебя дери, и лучше бы так и было!

Под гневом притаилась острая боль. Как раз в том месте, где когда-то были жук-геркулес — и длинный тонкий палец Амаранты.

— Твоя жена…

— Это не твое гребаное дело! — покраснев, зарычал Бен. — Почему ты везде суешь свой нос? И что насчет моей жены? Какое, черт возьми, тебе до нее дело?

— Хочешь знать? — спросил Уильям тихим, полным яда голосом и, сжав кулаки, наклонился к Бену. — Правда хочешь знать, какое мне до нее дело?

И тут Бен ему врезал. Со всей силы, в живот. Уильям схватил кузена за руку и ударил в нос — тот смачно хрустнул. Горячая кровь хлынула на костяшки пальцев.

Бен был ниже ростом и субтильнее, зато обладал семейной склонностью Греев драться насмерть и только потом подсчитывать убытки. Уильям отлетел спиной на одну из больших пушек. Бен вцепился ему в горло: синий мундир затрещал по швам, когда кузен всерьез попытался его задушить. Если Уильям был в ярости, то Бен сошел с ума."

"С трудом втиснув между ними колено, Уильям на миг сумел разорвать хватку Бена и ударить его сзади по шее. Бен взвыл, как подстреленная пума, наклонил голову и боднул кузена в грудь, сбив с ног, а затем упал коленями ему на живот. Они боролись в узком пространстве между двумя орудийными лафетами, и костяшки пальцев Уильяма были в крови от ударов по дереву, металлу и лицу Бена.

В какой-то момент на лицо кузена упал луч света, и Уильям поверил, что Бен действительно хочет его убить.

Внезапно град ударов стих и он смог дышать. Бен, покачиваясь, стоял над ним, с него капала кровь.