Скажи пчелам, что меня больше нет

— Что?

— Я хочу поставить тебе клизму, чтобы привести в согласие твои гуморы. — Дензил дернул головой в сторону двери. — Конечно, ледяная вода не лучшее средство для этой цели… — Он подошел к двери и резко постучал. — Друг Чесли? Не принесешь ли мне ведро теплой воды?

— Теплой воды? — Охранник, разумеется, стоял за дверью и подслушивал. — Э-э… да, сэр… полагаю… Вы уверены, что он не опасен, сэр? Может, вам лучше выйти, пока я хожу за водой?

— Опасности нет, Друг, — заверил Дензил, жестом показывая Уильяму лечь на скамейку. — Заключенный страдает от травмы головы, помимо прочего. Сомневаюсь, что он может стоять.

Чесли со скрежетом отпер дверь и подозрительно заглянул внутрь. Уильям издал слабый стон и закатил глаза, прижав одну руку ко лбу, а другую томно свесив со скамейки.

— А-а, — сказал Чесли и снова закрыл дверь. Послышались удаляющиеся шаги.

— Он ее не запер, — резко садясь, прошептал Уильям. — Мне бежать прямо сейчас?

— Нет, далеко ты не уйдешь, да и не нужно. Дотти угощает Бенджамина завтраком и убеждает его, что разумнее всего доставить тебя в штаб-квартиру генерала Вашингтона — дом Форда в Морристауне. Сегодня днем я должен делать прививки от оспы в церкви, поэтому я настою на том, чтобы сопровождать тебя к Вашингтону ввиду твоей немощи.

Он окинул Уильяма взглядом и, коротко ухмыльнувшись, покачал головой.

— Вид у тебя основательно потрепанный. Не исключаю мозгового кровоизлияния, в результате которого ты, к сожалению, умрешь, прежде чем мы доберемся до генерала.

— Ты прекрасный врач, — сказал Уильям. — Мне изобразить припадок и пену изо рта для убедительности?

— Думаю, достаточно будет громко стонать и обделаться.

105

Четыреста миль на размышления

Дороги были покрыты либо полузамерзшей слякотью, либо грязью по колено, и коричневые липкие почки деревьев тесно жались к ветвям, не позволяя ни одному листу высунуть нежную головку в негостеприимный внешний мир. Тем не менее в воздухе чувствовалось шевеление, словно какое-то дикое существо кралось между мягкими крупными хлопьями снега.

Расставшись с Дензилом в Морристауне, Уильям подавил сильное желание отправиться в «Гору Джосайи», едва достигнув Вирджинии. Впрочем, сейчас он не испытывал нужды ни в одиночестве, ни в рефлексии; выбор был очевиден, а обдумать все можно и верхом на лошади.

Он проделал почти четыреста миль за три недели пути, но и за это время не смог принять решение. Хорошо, что у меня есть еще четыреста миль на размышления, — мрачно подумал он, спешиваясь, чтобы рассмотреть левое переднее копыто лошади с налипшей на него грязью. Бетси захромала, и Уильям надеялся, что причина тому — застрявший камень, а не растяжение или трещина в кости.