Скажи пчелам, что меня больше нет

Он не почувствовал потрясения, только слегка удивился. Быстрейший из Ящериц однажды передал ему слова старой Тевактеньон о том, что он сын Йена по духу. Очевидно, Вакьотейеснонсе она поведала то же самое — или же Эмили все рассказала старухе.

— Я думала о том, чтобы отправить сына к сестре в Олбани. Но у нее сейчас нет мужа и трое детей на шее. Я боюсь, — просто сказала Эмили. — Все очень опасно. Со слов Тайенданегеа, война скоро закончится, правда, глаза его жены говорят, что он в это не верит.

— Его жена не ошибается. — Теперь они оба шептались, хотя он различал бормотание женщин в дальнем конце дома. — Жена моего дяди…

Все слова для обозначения магии и предвидения, какие он использовал в разговоре с Тайенданегеа, казались сейчас неподходящими.

— Она видит будущее. Вот почему я пришел. Я встретил Смотрящего на Луну и Росомаху в том месте, где живу, и они рассказали о бойне в Осекуа и о смерти твоего мужа. Они не знали, по-прежнему ли ты с людьми Тайенданегеа и как вы с детьми поживаете. И вот я пришел посмотреть, — просто закончил Йен.

Эмили слушала затаив дыхание и только сейчас сделала долгий глубокий выдох — воздух коснулся его лица.

— Спасибо, — сказала она. — Теперь, когда ты знаешь, ты возьмешь Тотиса?

— Да, — ответил Йен без колебаний, хотя и подумал, как, черт возьми, он объяснит это Рэйчел.

Облегчение Эмили тронуло его; она крепко прижала ладонь Йена к своей груди.

— Если твоя жена не захочет оставить его у своего очага, — продолжила она, и в ее голосе вновь прозвенела тревожная нотка, — ты найдешь женщину, которая позаботится о нем?

Такое иногда практиковали: если у мужчины умирала жена, а новая не ладила с его детьми, он искал женщину, которая либо становилась его второй женой, либо, если была замужем, заботилась о детях, а он в обмен снабжал ее мясом и шкурами.

— Может, твоя мать? — спросила Эмили с надеждой, к которой примешивалось сомнение.

— Ни моя жена, ни мать не допустят, чтобы ребенок умер с голоду, — заверил Йен, хотя воображение оказалось бессильно представить, что скажет каждая из них. Он нежно сжал руку Эмили и отпустил. Он уже знал, что не способен объяснить Эмили Рэйчел, а теперь понял, что никогда не сможет объяснить Рэйчел Эмили, и криво усмехнулся про себя.

— Моя жена — Друг, понимаешь? И она нанесла на лицо цвет мудрости.

— Я ее побаиваюсь, — честно призналась Эмили. — Ты пойдешь и расскажешь ей? Спросишь ее… прямо сейчас?

Он встал.

— Пойдем со мной.

Только когда они вышли на бледный от снега и тумана свет, Йен кое о чем подумал и повернулся к ней.

— Ты сказала, что молилась, Эмили. — Она дрогнула, услышав имя, которым он ее называл.