Скажи пчелам, что меня больше нет

 — Мы назвали его в честь губернатора Джорджии, человека по фамилии Оглторп, пока не появится настоящее имя.

Детей увели, и взрослые разговорились за едой. После того как они поели, Работающая Руками сообщила, что ей нужно ненадолго сходить в длинный дом, и пригласила Йена — наверное, он давно не бывал в подобном месте. Она ничего не сказала о Рэйчел, предоставив ей самой решать, идти ли с ними. Вежливо кивнув, Рэйчел сказала, что покормит Огги, а затем, возможно, придет.

— Признаюсь, мне любопытно. — Она открыто улыбнулась Работающей Руками. — Хотела бы я увидеть место, которое мой муж так долго называл домом.

Рэйчел прекрасно поняла мотивы, побудившие Вакьотейеснонсу пригласить Йена в длинный дом. Именно в этой обстановке Йен когда-то увлекся ею, там они жили вместе. От подобной мысли сердце у Рэйчел забилось чаще.

Она впервые задалась вопросом, не для того ли Йен взял ее, чтобы обезопасить себя.

— Бог его знает, — сказала она Огги, расшнуровывая корсет. — Но мы сделаем все возможное, правда?

* * *Йен почувствовал запах задолго до того, как она отдернула медвежью шкуру, висевшую на входе. Дым и пот с примесью мочи и фекалий. Но в основном пахло огнем и едой — мясом, жареной кукурузой и тыквой, резким пивным духом и мехами. Он изо всех сил старался забыть холодное прикосновение зимы к своей коже и мускусный запах гладкого женского тела на меховой подстилке. Отбросив воспоминание в сторону с легкостью давней привычки, Йен вошел внутрь. Однако тяжелый воздух коснулся его — будто чья-то легкая ладонь легла на спину — и последовал за ним в темноту.

Дом был небольшой — всего на два очага. Рядом с одним из них две женщины присматривали за котелками, а в тени играли трое маленьких детей; запищавший было младенец тут же умолк, припав к материнской груди.

От этого звука волоски на шее у Йена непроизвольно поднялись. Еще одно воспоминание, вычеркнутое из памяти: тихие слезы Эмили в темноте после потери каждого из детей, когда ночью она слышала в длинном доме хныканье младенцев. Огги был старше и громче. Гораздо громче. И сильнее. Эта мысль его успокоила.

Она провела Йена в свой спальный закуток и села на лежанку, жестом велев ему сесть рядом на темную мягкую массу свернутых мехов.

Женщины снаружи находились достаточно далеко и не могли их услышать, если только они не начнут кричать, хотя до этого вряд ли дойдет. Однако света от костров хватало, чтобы разглядеть ее прекрасное лицо: еще молодое, но серьезное и омраченное чем-то, чему он не мог дать названия. Йен ощутил тревогу.

Эмили долго смотрела на него, не говоря ни слова.

— Ты больше не узнаешь этого человека? — тихо сказал он на мохоке. — Этот человек теперь незнакомец?

— Да, — ответила она с едва заметной улыбкой. — Но, кажется, я все-таки его знаю.