Скажи пчелам, что меня больше нет

— Если вы про пистолет, то я не удивлен. — Йен слегка прищурился. — Хотя она и со шляпной булавкой ловко управится — только дай повод.

Сахем рассмеялся, а Дженни лишь довольно фыркнула, выгнув бровь. Затем вдруг внимательно посмотрела на сына, уловив что-то в его выражении.

— Что случилось? — спросила она, мгновенно изменившись в лице.

Йен вкратце поведал. Ему пришло в голову, что старый сахем не только дядя Тайенданегеа, но и, очевидно, имеет на него влияние.

Сахем не перебивал, не задавал вопросов и демонстрировал почтительное внимание, однако Йену показалось, что рассказ его позабавил. Дойдя до конца истории, он вдруг подумал, что сахем, пожалуй, хорошо знает Габриэля Хардмана и, возможно, питает к нему расположение.

Пока он говорил, мать задумчиво чистила свой пистолет, водя тряпкой по стволу с крошечным шомполом. Теперь она сунула пистолет обратно за пояс, сложила испачканную ткань и убрала в патронташ.

— Мы заключили пари, не так ли? — спросила она сахема.

Тот качнулся на пятках, все с тем же едва заметным намеком на улыбку в уголках губ.

— Да.

— И вы, разумеется, признаете, что я выиграла. Вы ведь честный человек?

Улыбка обозначилась явственнее.

— А как же иначе. Какую неустойку вы требуете?

Дженни кивнула в сторону дома.

— Чтобы вы пошли с моей подругой Сильвией поговорить с мистером Брантом. И убедились, что справедливость восторжествует, — как бы невзначай прибавила она.

— Я не в таком большом долгу перед вами, — с легким упреком произнес сахем. — Но поскольку она ваша подруга, очевидно, вы пойдете с ней. А так как вы еще и моя подруга… Я прав? — прервал он себя, приподняв седую бровь.

— Да, если это убедит вас пойти с ней, — нетерпеливо проговорила Дженни.

— Тогда я пойду с вами, — сказал сахем с поклоном. — Куда вам вздумается.

* * *"

"Подобный обмен любезностями пришелся Йену не по нутру, однако, направляясь к сараю, он лишь метнул на сахема быстрый взгляд, означавший: «Только тронь мою маму, и я выпотрошу тебя, как рыбу». Дженни тоже это заметила и, похоже, сочла забавным; сахем же сохранил подобающее случаю невозмутимое выражение лица.

Сильвия действительно была в амбаре с пегим мерином по кличке Генри, на котором приехала из Филадельфии. Она стояла, прислонившись к теплому лошадиному боку и уткнув лицо в руки, а Генри тем временем спокойно щипал сено из подвесной сетки и жевал с успокаивающим чавканьем. Седло и уздечка лежали на земле у ног женщины.

При звуке шагов Йена Сильвия подняла взгляд. Ее лицо пошло пятнами от слез, чепец съехал набок, а мягкие каштановые волосы разметались с одной стороны и висели возле уха. Она тотчас нагнулась, чтобы схватить узду с земли.