Скажи пчелам, что меня больше нет

Рэйчел привыкла наблюдать за людьми и слушать их, и сахем произвел на нее приятное впечатление: он задавал умные вопросы и с интересом следил за ответами, а когда спрашивали его мнение, высказывался достаточно остроумно и занимательно, чтобы отвлечь (ну, или почти) ее от размышлений насчет слов Бранта о нескольких женах.

— У вас есть имя, сэр? — поинтересовалась Дженни. — Или вы просто родились сахемом и все?

Рэйчел вопросительно посмотрела на свекровь. Она прекрасно знала, что Дженни известно слово «сахем»: на протяжении всего пути от Филадельфии до Канаджохари Йен описывал могавков и объяснял их образ жизни. Лицо мужа сияло от воспоминаний и предвкушения встречи, так что Рэйчел разрывалась между радостью за него и недостойным желанием, чтобы он не выглядел таким довольным при мысли о возвращении к этим людям. Которые как-никак были его народом, строго напомнила она себе.

— О, конечно же, человек имеет право более чем на одно имя, — ответил сахем с усмешкой во взгляде. — Уверен, у вас тоже есть другие имена, кроме Мюррей, ведь оно, должно быть, принадлежало вашему мужу.

От неожиданности Дженни растерялась, но затем смекнула, что сахем неплохо знаком с европейскими обычаями и понял все по ее вдовьей одежде. Либо так, — весело подумала Рэйчел, — либо он хороший отгадчик.

Однако ее веселье тут же испарилось, когда сахем взял ладонь Дженни и как ни в чем не бывало заявил:

— Он все еще рядом… ваш муж. Просит передать вам, что ходит на двух ногах.

Дженни открыла рот, и Рэйчел тоже.

— Да, я таким родился, — улыбнулся сахем, выпуская руку Дженни. — Мое человеческое имя — если вы предпочитаете его — Окаракарах’ква. Оно означает «Солнце, Сияющее на Снегу», — добавил сахем, и вокруг его глаз вновь собрались морщинки.

— Благословенный Михаил, спаси и сохрани нас, — произнесла Дженни себе под нос на гэльском. — Да, — сказала она уже громче и, выпрямив спину, изобразила подобие любезной улыбки. — «Сахем» пока сгодится. Меня зовут Дженет Флора Арабелла Фрэзер Мюррей. Если хотите, можете называть меня миссис Дженет.

84

Жареные сардины с острой горчицей

Если сахем и знал еще что-нибудь обескураживающее, то держал это при себе. Отвечая на вопросы, он поведал, что ездил с племянником в Лондон в качестве компаньона и советника — отсюда его знание английского языка и любовь к чаю и жареным сардинам с острой горчицей.

Обед был долгим и насыщенным. К тому времени, когда подали кукурузный пудинг с сушеной клубникой, Рэйчел ощутила нарастающее покалывание в груди, которой стало тесно в корсете. Огги, понемногу привыкающий к твердой пище, теперь реже сосал грудь, и ощущение, что ее вот-вот разорвет, не возникало уже давно.

Рэйчел отогнала эту мысль: если подумать об Огги еще минуту, потечет молоко.