Скажи пчелам, что меня больше нет

Он нащупал на холодном, окоченевшем лице пустую глазницу и со всей силы всадил в нее заостренную ветку. Царапнув по кости, покрытая корой древесина провалилась во что-то мягкое, и руки Йена усеялись мурашками.

Затем Йен подтащил тело к краю обрыва и столкнул. На мгновение ему показалось, что ничего не произойдет; потом тело медленно заскользило по сосновой хвое и лениво покатилось вниз. Перевернулось раз, другой и, наконец, с глухим треском исчезло в зарослях кустарника на дне оврага. Наверху почти ничего не было слышно из-за поднявшегося ветра.

Расставаться с мерином не хотелось — ведь в случае чего всегда можно было сказать, что нашел потерявшегося коня на дороге. Но оставлять его себе слишком опасно: если их увидят в Филадельфии в компании Сильвии Хардман и ее детишек, это вызовет ненужные подозрения. Он вывел мерина на дорогу и пустил вскачь, хлопнув на прощание по крупу. Посмотрел ему вслед, а затем развернулся и трусцой побежал в сторону города. Снег повалил огромными хлопьями.

78

От тебя пахнет кровью

Йен появился бесшумно — как настоящий индеец, подумала Рэйчел, — когда было уже за полночь. Присел на корточки возле кровати и тихонько подул жене в ухо, чтобы не напугать ее и не разбудить Огги. Торопливо проверив малыша, Рэйчел спустила ноги с кровати и обняла мужа.

— От тебя пахнет кровью, — прошептала она. — Кого ты убил на этот раз?

— Зверя, — шепнул он в ответ и прикоснулся ладонью к ее щеке. — Мне пришлось это сделать, но я ничуть не жалею.

Рэйчел кивнула. Острый, тяжелый ком царапнул горло изнутри.

— Идем со мной, mo nighean donn. Мне нужна твоя помощь.

Она снова кивнула и повернулась, чтобы нащупать накидку, которую использовала вместо пеньюара. За мрачностью Йена проглядывало что-то еще, и она никак не могла понять, что именно.

Рэйчел надеялась, что ему хватило ума не тащить труп домой, чтобы похоронить или спрятать с ее помощью. Ясно одно: Йен убил живое существо, которое посчитал воплощением зла, и, возможно, опасался погони.

Поэтому она была совершенно ошарашена, когда, проследовав за мужем в крошечную гостиную их съемной квартирки, увидела тщедушную женщину с разбитым лицом и трех грязных, полуголодных детей в лохмотьях. Сидя на диване, они жались друг к дружке, как стайка перепуганных совят.

— Друг Сильвия, — тихо сказал Йен. — Это моя жена, Рэйчел.

— Друг? — На сердце у Рэйчел сразу потеплело. — Ты из квакеров?

Женщина неуверенно кивнула.

— Да. — Ее голос звучал тихо, но отчетливо. — Мы все. Я Сильвия Хардман, а это мои дочери: Пейшенс, Пруденс и крошка Честити.

— Им нужна какая-нибудь еда, mo chridhe. А еще, наверное…

— Немного горячей воды, — выпалила Сильвия Хардман. — Пожалуйста! Чтобы смыть грязь.