Скажи пчелам, что меня больше нет

Йен давно убедился на собственном опыте: унять разбушевавшегося младенца можно, только сунув ему что-то в рот — грудь, пропитанную сахарной водой тряпицу или палец. А еще он сильно сомневался, что это сама миссис Хардман прячется с грудничком в сарае.

Выходит, его заметили — раз кто-то заставил младенца умолкнуть. Он вынул из-за пояса предусмотрительно заряженный и взведенный пистолет.

— Не стреляйте! — послышалось сдавленное шипение где-то в районе его колен.

Глянув в направлении звука, он с изумлением увидел скорчившуюся под кустом девочку в накинутой на плечи дырявой шали.

— Ой… Ты, должно быть, мисс Хардман? — спросил он, пряча пистолет за пояс. — Которая из них?

— Я Пейшенс Хардман. — Девочка опасливо втянула голову в плечи, но взгляд не отвела. — А ты кто такой?

Значит, он попал по адресу. Йен по-приятельски опустился на корточки рядом с девчушкой.

— Меня зовут Йен Мюррей. Мой дядя Джейми — друг твоей матери. Ты ведь дочь Сильвии?

Девочка продолжала на него смотреть, однако при упоминании Джейми на лице ее застыло неприязненное выражение.

— Уходи, — выпалила она. — И скажи своему дяде, чтобы больше не появлялся.

Йен внимательно присмотрелся к девочке: на сумасшедшую вроде не похожа. Невзрачная, как дощатый забор, но вполне смышленая.

— Возможно, мы с тобой говорим о разных людях. Я имею в виду Джейми Фрэзера из Фрэзер-Риджа в Северной Каролине. Он останавливался у вас на пару дней. Это было… — Йен мысленно отсчитал примерное время, — где-то за две недели до битвы при Монмуте. Помнишь такого?

Очевидно, помнила, потому что тут же начала выбираться из кустов, задевая ветки влажными каштановыми волосами и потрепанной шалью. И наконец предстала перед Йеном, с ног до головы усыпанная опавшими листьями.

— Джейми Фрэзер? Здоровенный шотландец с рыжими волосами и больной спиной?

— Он самый, — улыбнулся Йен. — А мама дома? Дядя попросил меня навестить ее и убедиться, что все в порядке.

Словно окаменев, девочка метнула взволнованный и одновременно испуганный взгляд на стоящий позади дом и на сарай.

— Пейшенс, с кем ты говоришь? — похожая на Пейшенс малышка в чепце высунула голову из сарая, близоруко щурясь. Вероятно, это была Пруденс Хардман. — Честити съела все яблоки, но никак не хочет успокаиваться.

В доказательство ее слов из сарая вновь раздался пронзительный вой, и Пруденс юркнула внутрь.

Значит, плачет не грудничок: Честити уже родилась, когда приезжал дядя Джейми. Сейчас ей должно быть около двух.

— Так твоя мама сейчас в доме? — спросил Йен, решив, что Честити может и подождать.

— Да, Друг, — ответила Пейшенс, сглотнув. — Только… она занята.

— Ничего, я подожду.

— Нет! Тебе лучше уйти. Возвращайся попозже — непременно! — но сейчас уходи.