Скажи пчелам, что меня больше нет

А потом наши интересанты выкупят у вас землю — за внушительную сумму.

— Если американцы победят, — скептически заметил Фергус. — В противном случае, боюсь, ваши так называемые интересанты окажутся в незавидном положении. Впрочем, как и я.

— Они победят, — неожиданно вступил в разговор юрист, и Роджер вздрогнул, услышав его уверенный бас, так не похожий на вкрадчивый голос Бошана. — Вы ведь повстанец, мистер Фрэзер? — спросил он, приподняв бровь. — Судя по содержанию публикуемых вами статей. Неужели вы не верите в собственную победу?

Фергус осторожно почесал крюком за ухом.

— Полагаю, сэр, вы заметили, что на улицах полно солдат Континентальной армии. Вы хотите, чтобы я подвергал семью опасности, в открытую критикуя Британию со страниц газеты?

Не дожидаясь ответа, Фергус резко вскочил.

— Bonjour[212], месье. Теперь мне будет над чем подумать.

* * *Роджеру хотелось поскорее убраться восвояси, поэтому он не стал задавать лишних вопросов, когда Фергус неожиданно нырнул в узкий проход между домами, пробежал по нему и юркнул в ворота. Судя по всему, они оказались на заднем дворе борделя: с веревок безвольно свисало постиранное белье характерных фасонов, две чернокожие служанки складывали высохшие простыни. К удивлению Роджера, Фергус тепло поприветствовал девушек, поднялся по ступеням заднего крыльца и без стука вошел в дом.

— Мистер Фергус! — воскликнула выбежавшая навстречу юная леди. Девушка (Боже правый, да ей не больше двенадцати!) бросилась Фергусу на шею и, поцеловав в щеку, кокетливо стрельнула глазками в Роджера: — О-о, вы привели друга!

— Мадемуазель, позвольте представить вам моего брата-проповедника. Преподобный, это — мадемуазель Маргаритка.

— Очаровательно, — пробормотал оторопевший Роджер с вежливым поклоном. Юная особа скромно потупила подведенные тенями глаза.

— Преподобные частенько сюда наведываются, сэр, — хохотнула она. — Так что не смущайтесь. Каждая из нас имела такой опыт.

— Такой опыт? — ошарашенно переспросил Роджер.

— Ну… со священником. — Девушка улыбнулась, и на щеках ее появились ямочки. — Хотя бы раз.

Наряд ее был довольно сдержанным — для борделя, мысленно добавил Роджер. Одежда полностью скрывала фигуру, а на ногах красовались кожаные ботинки. Он так и не успел определить, какого рода работу выполняла Маргаритка в заведении — судя по дорогому платью, она не была прислугой. Фергус вежливо, но твердо перешел к делу:

— Свободна ли гостиная на втором этаже, chérie?[213]

Роджер пригляделся к девушке: она была мулаткой с кофейного оттенка кожей и кудряшками цвета темной карамели. Причем старше, чем ему показалось вначале, — скорее всего, ей уже исполнилось восемнадцать. За внешней игривостью проглядывали сметливость и практичный ум.