Скажи пчелам, что меня больше нет

Стоило все же прислушаться к низменным потребностям организма и сперва чего-нибудь выпить.

— Вообще-то армия направляется в Саванну, — сказал он. — Американцы планируют атаковать город. В ближайшем будущем.

Темные брови Фергуса взметнулись вверх. Роджер нервно кашлянул и добавил:

— Поэтому французы идут туда же. Чтобы поддержать войска генерала Линкольна возле…

— Но генерал Линкольн здесь!

Роджер досадливо махнул рукой, продолжая покашливать.

— Это пока. Здесь останется лишь небольшой гарнизон — основная часть армии переместится к Саванне. Правда, у них ничего не выйдет… — вздохнул он. — Только тогда американцы вернутся в Чарльстон. К тому моменту из Нью-Йорка как раз подоспеет войско генерала Корнуоллиса — если я правильно запомнил имя. Клинтон и Корнуоллис возьмут город в осаду и захватят его. Так что… кхм… полагаю, вы с Марсали вряд ли захотите оказаться здесь, когда это произойдет.

Фергус удивленно вытаращил глаза.

— Боюсь, вам будет не так-то просто спрятаться, — пояснил Роджер.

— Я умею быть невидимкой, — успокоил его Фергус, улыбнувшись кончиками губ. — Но вот сделать невидимыми жену и пятерых детей, увы, не в силах. Бросить Марсали, чтобы она сама управлялась с типографией, я тоже не могу — одной ей не справиться, по крайней мере, не с грудными младенцами на руках и не в кишащем солдатами городе.

Он утер рукавом блестящее от пота лицо, надул щеки и медленно выдохнул, а затем сел на сложенные штабелями пыльные ящики, на которых было небрежно намалевано краской «Гуано».

— Так, значит… — Фергус покосился на Роджера, — британцы захватят и Саванну, и Чарльстон?

— Да, на какое-то время. Не навсегда. Вообще-то… войну выиграем мы. Правда, это произойдет только через два года.

Фергус судорожно сглотнул, его худощавые предплечья покрылись мурашками.

— Бри думала, ты… э-э… знаешь, — осторожно сказал Роджер. — О Клэр. И… о нас. — Он сел рядом, приподняв полы черного сюртука, чтобы не испачкаться в пыли.

Фергус помотал головой, словно пытаясь утрясти полученную информацию.

— Я же говорил, что знаю много такого, о чем не напишешь в газете. — В глазах его заплясали веселые искорки. Выпрямившись, он упер ладонь — и крюк — в колени, а затем продолжил: — Я был с милордом и миледи во время Восстания. Тебе, наверное, рассказывали, что милорд нанял меня в Париже, чтобы я крал для него письма? Так вот я их читал — и слушал, о чем говорят милорд и миледи. Когда остаются наедине.

Мимолетная улыбка озарила его лицо.

— Поначалу я в это не верил. Пока не наступило утро перед битвой. Милорд дал мне бумаги, подтверждающие право собственности на Лаллиброх, и наказал передать их его сестре. Потом… миледи исчезла.