Скажи пчелам, что меня больше нет

 — Я не пил ничего подобного с тех пор, как… впрочем, не уверен, что вообще когда-либо пил такое превосходное вино.

Марсали и Фергус заговорщически переглянулись.

— Тебе лучше не знать, — ответила она, смеясь. — Но там еще немного осталось, так что пей на здоровье.

— Certainement[176], — кивнул Фергус, приподнимая бокал в сторону Роджера. — Ты ведь вернул домой нашего блудного отпрыска. За это я готов хоть искупать тебя в вине — только скажи!

— Не искушайте. — Роджер неспешно отпил из бокала, закрыв глаза от наслаждения. Его усталое лицо заметно расслабилось.

Бри почти не притрагивалась к вину после похорон Эми Хиггинс; запах винограда неизменно вызывал болезненные воспоминания о часах, проведенных среди лоз мускадина, а цвет красного вина был до жути похож на цвет свежепролитой крови в лучах заката. Однако сейчас рубиновый напиток, казалось, проникал в каждую клеточку организма, смешиваясь с ее собственной кровью; по телу разливалась приятная нега, а связанные с поездкой тревоги чудесным образом улетучились.

У них получилось.

Пока что, — мелькнула скептическая мысль, но Бри от нее отмахнулась. На данный момент они в безопасности — и вместе."

"Жермен не отправился в кровать с Джемом, Мэнди и сестрами; свернувшись калачиком возле мамы и положив голову ей на колени, он крепко спал, а Марсали ласково гладила его спутанные светлые кудри. Лицо ее светилось такой нежностью, что у Бри кольнуло в сердце.

Она машинально прижала руку к груди: нет, все в порядке. Спокойное, размеренное ТУК-тук, ТУК-тук звучало почти убаюкивающе. Но тут из колыбели рядом с Фергусом раздался пронзительный плач, и сон как рукой сняло. Повинуясь безотчетному материнскому инстинкту, Брианна резко выпрямилась.

— Стоит одному заплакать, как другой мигом подхватывает, — вздохнула Марсали, расслабляя шнуровку корсета. — Бри, не подержишь мой бокал?

Тонкое стекло еще хранило тепло от очага и руки Марсали; Брианна с легкой завистью наблюдала, как Фергус передает жене пищащий комочек и ныряет в колыбельку за вторым.

— Этот мокрый, — заявил он, держа кроху на вытянутых руках.

— Я его переодену. — Поставив вино, Бри взяла малыша у Фергуса, который с готовностью передал ей сына и вновь уселся за стол, с бокалом в руке и счастливой улыбкой на лице.

На полке лежали чистые пеленки и маленькая жестяная баночка с мазью, пахнущей лавандой, ромашкой и овсяным толокном. Бри улыбнулась, сразу распознав мамину версию крема от опрелостей.

— И кто тут у нас? — Она отогнула кончик одеяла, под которым обнаружилось маленькое круглое личико сонного младенца с темно-русым пушком на макушке.

— Шарль-Клэр, — сказал Фергус и кивнул на сверток в руках жены. — А у Марсали — Александр.

— Привет, малыш! — проворковала Бри.