Скажи пчелам, что меня больше нет

— Ты как, в порядке?

Жермен кивнул, но ответить не успел: за спиной у Роджера послышались торопливые шаги по мостовой, и в следующее мгновение Фергус с криком «Жермен!» сжал сына в объятиях.

— Mon fils! Mon bébé![175]

— Bébé? — Эмоции на лице Жермена сменялись так быстро (изумление, радость, притворное возмущение), что Роджер с трудом успевал их считывать, — однако в истинных чувствах мальчика сомневаться не приходилось. Сначала он прижался щекой к отцовской груди, затем зарылся лицом в его потертый жилет и разрыдался от облегчения.

— Ну конечно, bébé, — ласково сказал Фергус, чьи щеки тоже были мокрыми от слез. Отстранившись, он с улыбкой оглядел сына. — Ты уже взрослый парень, но когда я смотрю на тебя, то всегда — всегда! — вижу все того же малыша, каким ты был при рождении. — Фергус вынул из кармана заляпанный чернилами носовой платок. — Пухлого слюнявого кроху, — добавил он, сморкаясь и сияя улыбкой.

Все засмеялись, включая оторопевшего было Жермена.

— Что тут происхо… Жермен! — Взметнув юбками, Марсали выбежала из дома и бросилась обнимать блудного сына.

Услышав позади всхлипывание Брианны, Роджер подошел к ней и крепко взял за руку.

— Мам! Что… Йииииии! Физзи, Физзи, беги скорей сюда, Жермен приехал! — Круглое личико Джоан раскраснелось от возбуждения; она на мгновение скрылась в доме и тут же появилась вновь, таща за руку младшую сестренку.

Чья-то маленькая ручка подергала его за штанину, и Роджер глянул вниз.

— Это есе кто? — Обхватив отца за ногу, Мэнди исподлобья взирала на кучу-малу из плачущих и смеющихся людей.

— Родственники, — снисходительно объяснил Джем. — В общем, тоже наша семья.

* * *«Наконец-то мы в безопасности!» — подумала Бри, едва завидев типографию; в последующие часы это ощущение только усилилось. Вызванная их приездом суматоха вскоре улеглась, за ней последовали более мелкие и прозаичные события: краткий обмен новостями (задел для будущих бесед); умывание с дороги; деловитая кутерьма с приготовлением ужина; веселая кутерьма с его поглощением (половина присутствующих сидела за столом, а остальные — под ним, хихикая над тарелками риса и красной фасоли); затем — снова умывание, перемена одежды и пеленок и отход ко сну. Жар от множества тел и плавильного котла постепенно вымещался предвестником мирной ночи — прохладным ночным бризом с реки, который продувал дом насквозь, проникая через открытую заднюю дверь и вылетая из передней.

Как только дети легли, взрослые собрались в крошечной гостиной, чтобы отпраздновать воссоединение за бутылочкой хорошего французского вина.

— Где вы его раздобыли? — спросил Роджер после первого глотка. Он поднял бокал, любуясь рубиновым мерцанием в свете очага.