Скажи пчелам, что меня больше нет

— Ого! Сколько солдат! — Теперь мальчишки свесились из повозки, то и дело дергая друг друга за рукав при виде очередного удивительного зрелища.

Сотни парусиновых палаток — таких малюсеньких, что в них едва мог уместиться один человек, — надувались и сдувались от веющего с реки ветра, словно дышали. Из лагеря доносились ритмичные выкрики: вдалеке, на небольшом участке вытоптанной земли, маршировали солдаты с мушкетами на плечах. Затем Маккензи проехали мимо двух пушек с прицепленными передками: темных, зловещих и готовых к маневрам. В зарядных ящиках лежали ядра и бочонки с порохом. Мальчишки потеряли дар речи от восторга.

— Господи Иисусе! — Когда-то Брианна окончила церковно-приходскую школу и потому нечасто упоминала имя Божие всуе. Вырвавшиеся помимо воли слова были скорее обращением к Богу, чем ругательством. Роджер покосился на жену.

— Да уж, — сказал он, проследив за ее взглядом. — В музеях они кажутся такими безобидными… — Роджер посмотрел на раскрывших рты мальчуганов и нахмурился, а затем с ироничной улыбкой вручил Брианне поводья. — Надо их отвлечь.

Усадив Мэнди на колени, он крепко обхватил ее за талию и стал показывать на летящих белоснежных цапель и на призрачные очертания корабельных мачт в далекой гавани.

* * *Брианна уже и не помнила, когда в последний раз бывала в городе. Едва на горизонте показался Чарльстон, она так разволновалась, что почти не замечала ничего вокруг. Заполненные квашеной капустой бочки с тяжелым плеском подскакивали на ухабах, а когда колеса покатились по мощеным улочкам Чарльстона, плеск сменился непрекращающейся тряской. Брианна не могла думать ни о чем, кроме бочек (она с ужасом представляла, как одна из них вываливается из повозки и разлетается на куски посреди дороги) и Мэнди, которую приходилось крепко держать.

Наконец повозка остановилась. Бри обреченно подумала, что теперь ей вовек не избавиться от запаха квашеной капусты; ноги казались ватными, как после долгого морского путешествия. Но главное — они приехали! Оставив повозку во дворе таверны, Бри, Роджер и дети пешком отправились в типографию. Широких и красивых улиц в Чарльстоне хватало, однако предприятие Фергуса располагалось в деловом районе, ближе к окраине, на приятной улочке с деревьями по обеим сторонам дороги и парой торговых лавок — повозкам здесь было никак не разъехаться.

Роджер дал конюху таверны несколько пенни, чтобы тот присмотрел за повозкой в их отсутствие, но все же немного беспокоился за ее сохранность. Правда, учуяв исходящий от бочонков запах, конюх отшатнулся и сплюнул на булыжники мостовой, а затем выразительно посмотрел на Роджера — мол, за такое жалких трех пенсов явно недостаточно.