Скажи пчелам, что меня больше нет

Следом цокала когтями Блубелл: из хирургической в кухню, из кухни в гостиную и снова в хирургическую. Все трое ощущали над головой безлюдность спален и гулкую пустоту далекого третьего этажа, стены которого напоминали призрачный лес из брусьев, а неостекленные окна были заколочены досками для защиты от снега и дождя — до той поры, пока хозяин не вернется, чтобы завершить работу."

"Я предложила девочке ночевать в моей спальне, и мы перетащили из детской ее выкатную кровать. Теперь по ночам мы прислушивались к дыханию друг друга — теплое, неуловимое, оно почти растворялось в медленном, стылом дыхании дома. Но все-таки так было гораздо спокойнее. Особенно в сумерках, когда темнота, подобно безмолвному приливу, постепенно заполняла комнату.

Иногда, просыпаясь на рассвете, я обнаруживала Фанни в своей кровати: свернувшись калачиком у меня под боком, она крепко спала. Блу обычно устраивалась у нас в ногах, сделав себе уютное гнездышко из лоскутных одеял. Заметив, что я проснулась, собака поднимала голову и помахивала хвостом, однако не двигалась с места, пока не вставала Фанни.

— Они обязательно вернутся, — каждый день убеждала я ее. — Все до единого. А пока нам остается занимать себя делами.

Фанни никогда не жила одна и не умела справляться с одиночеством. Еще больше ее пугала перспектива остаться наедине со своими мыслями.

А что, если?.. — рефреном звучало у нее в голове. Этот же вопрос ежедневно преследовал и меня, что казалось слабым утешением.

— Как вы думаете, а дома — живые? — спросила она однажды.

— Ну конечно, живые, — рассеянно ответила я.

— Правда?

Округлившиеся глаза Фанни вернули меня к действительности. Мы сидели у очага и штопали носки, покончив с утренними делами и пообедав. Мы покормили свиней, дали сена скоту, подоили коров и двух коз — завтра займусь пахтаньем. Пару ведер приберегу на сыр, а остальное отправлю Бобби Хиггинсу для мальчишек.

— По-моему, да, — медленно сказала я. — Мне кажется, если люди живут в каком-то месте достаточно долго, они неизбежно передают ему частичку своей души. А значит, и дома влияют на людей — думаю, эта связь работает в обе стороны.

— В обе стороны? — недоверчиво повторила она. — Получается, я оставила частичку себя в борделе и забрала частичку борделя с собой?

— Разве не так? — мягко спросила я.

Лицо ее на мгновение застыло, но вскоре в глазах вновь появилось осмысленное выражение.

— Так, — сдержанно кивнула Фанни и замолчала.

— Не знаешь, кто на этой неделе помогает Бобби и мальчикам?

Соседские женщины — и их дочери — договорились по очереди приходить к Хиггинсам пару раз в неделю. Они приносили еду, готовили ужин, делали кое-какую работу по дому, не давая осиротевшему семейству окончательно себя запустить.