Меня зовут Корокотта

Император подавал им пример, не замечая распутство своей дочери Юлии, о нимфомании которой слагали легенды.

— Да, не позавидуешь тебе, — сказал я своей жене, когда узнал о законах. — Если загуляешь, сразу станешь нищенкой с домусом на Палатине.

— Почему ты это говоришь? — спросила она настороженно. — Тебе рассказали обо мне какие-то сплетни?

— Пока нет, — признался я и задал встречный вопрос: — А должны что-то рассказать?

— Пока нет! — язвительно передразнила она.

Октавиан Август позабыл обо мне на мою радость и горе Флавии. Она ходила на все скачки в Большой цирк, занимая заранее места в секторе по соседству с императорским, но ее почему-то не замечали, даже если была со мной или именно поэтому. Жена была уверена, что ее сглазили или императора околдовали, а я сделал вывод по этим двум законам, что блудливые бабы чертовски достали Октавиана Августа. Наверное, поэтому он начал строить виллу на острове Капри. Хотя это место всегда будет привлекать посредственных писателей, к которым император относил и себя."

"Я опять перебрался в латифундию раньше обычного. Надо было до начала полевых работ изготовить побольше зеркал, заработать денег. Появилось у меня желание обзавестись еще одной инсулой. Флавия опять беременна. Ей не дает покоя мысль стать почти независимой от мужа. Это притом, что я по нынешним меркам очень мягкий муж, разрешаю многое, пусть и не все, потому что в сравнении с моими женами из двадцатого и двадцать первого веков Флавия уж точно не тянет на роль жертвы феминизма. Ей еще катиться и катиться в ту сторону, пока не врежется лбом в одиночество. Если родит сына, то ему в наследство есть домус, который раньше принадлежал Спурию Геганию. Не помешает и постоянный источник дохода, на роль которого трудно найти что-либо лучше инсулы. По крайней мере, для нее легко найти управляющего и не нужно никаких специальных знаний, как с латифундией. Да и я уже знаю, во сколько в конечном итоге влетит строительство, и какие проблемы будут сопровождать его.

Весна порадовала ранней оттепелью и дождями. Они были не такими обильными, как в прошлом году, и прекратились раньше. Дальше началась обычная для этих мест жара. У меня на поле росла озимая репа, для которой все это было в самый раз. Она успела набрать вес до наступления высоких температур, а благодаря им, быстрее созрела. Мы собрали хороший урожай на зависть соседям, сделали запас на зиму, распродав остатки.

У моего соседа Марка Корнелия случилась очередная трагедия. Поле простояло зиму невспаханным, покрытым остатками погибшего гороха. Решил сэкономить. Вспахали только весной, посадив яровую пшеницу. Видимо, Марк Корнелий исходил из того, что, как и в прошлом году, будут обильные дожди, которые помогут ей вырасти, дать хороший урожай.