Держи меня, Земля!

Сказала: «Я ухожу!» — и насмешила мужа. Отлично! Пять баллов! Вот и поговорили.

Кухня словно превратилась в место действия, из которого Лера даже не пыталась выйти. Словно раз она начала этот разговор здесь, здесь его и нужно было заканчивать.

И Артём вернулся. Такой загадочный. Так многозначительно улыбнулся. Словно Лера предложила ему новую ролевую игру, на которую он уже согласился. Открыл холодильник, достал бутылку вина.

— Мне кажется, не помешает немного выпить, — он протянул руку к штопору. — Ты сегодня жжёшь.

— Да, мне кажется, есть повод, — подняла на него глаза Лера, когда он оказался так близко, что буквально притёр её к столу, выбрасывая обёртку с горлышка.

Артём разогнулся, но так и остался стоять, прижимая Леру к ребру столешницы.

— Я ведь можешь, когда захочешь, — улыбнулся он торжествующе и приподнял Лерино лицо за подбородок. — Так куда ты там уходишь?

— Я не шучу, Артём, — оттолкнула Лера его руку. — Я не твоя игрушка. И не прислуга.

— Да, ты — моя жена, — прищурился он, разглядывая её в упор. До него наконец начало доходить. — И это я решаю, уходишь ты или остаёшься.

— Не угадал. Больше не решаешь. Я не твоя вещь. Не твоя рабыня. И работаю ничуть не меньше, чем ты, чтобы ещё и тебя обслуживать. Мы разводимся, Артём.

Лера видела, как потемнели его глаза, но отступать было поздно.

— Я тебе не служанка, не нянька и не наложница. Я больше не буду ничего терпеть.

— Да, наложница из тебя действительно слабенькая, — презрительно скривился он. — Слишком стыдливая, чересчур зажатая. Закомплексованная. Жалкая.

— Ты зато — герой-любовник, — ответила Лера таким же ледяным презрением. — Только не подмажешь — не уедешь. И мозоли натрёшь, пока поднимешь.

Пощёчина прозвучала хлёстко. Зазвенело даже не в ухе, по которому он попал, — в голове, которая дёрнулась от удара в одну сторону, но тут же развернулась в другую, когда Артём снова ударил наотмашь. Лера отлетела на пол, к окну. Наверно, загремела поваленная посуда, но Лера не слышала. Сквозь гул в черепной коробке до неё доносились только слова мужа."

"— Это на тебя у меня не встаёт. На тебя, дура убогая. На твои унылые прелести. — Он схватил её за грудки и швырнул через всю кухню в коридор. — Тебя же пока, как сучку, раком не поставишь, и отодрать не получится. Зажмётся, что и хер не воткнёшь.

Лера даже не успела встать, Артём сам рывком поднял её и снова ударил наотмашь. К звону в голове добавился противный привкус крови, но он не отпустил, ударил ещё раз, ещё раз швырнул, потом пнул как собаку по ногам. А когда Лера скорчилась на полу от боли, подтягивая колени к груди, с силой оттолкнул от себя.

Она пролетела по линолеуму и ударилась головой об угол стены. Но боли уже не почувствовала. И что он там ещё орал, не слышала тоже.