Назови меня своей

Я покосилась на напольные часы и отметила, что стрелки показывают лишь начало четвёртого, а лорды вроде говорили что-то о том, что приём в семь вечера начинается…

— Сначала в сауну пойдём, — Валентин встал и протянул мне руку, не отрывая взгляда, в котором загорелись рубиновые огоньки. — Заодно расскажем подробнее, что это за вечер и что тебя там ожидает.

И снова почудился скрытый смысл в этих словах, от которого вдоль позвоночника как провели невидимыми горячими пальцами. Я отодвинула пустую тарелку, промокнула губы салфеткой и поднялась, пытаясь унять вспыхнувшее волнение при упоминании места, куда мы сейчас отправимся. Чутьё подсказывало, просто водными процедурами не обойдётся, и я пока не могла никак решить, поддаться ли всплеску жаркого желания, окатившему тело от воспоминаний, или всё же попробовать уговорить лордов ограничиться… ну… прикосновениями… Совсем застеснявшись собственных откровенных мыслей, я молча вышла из-за стола и пошла за Валентином к выходу из столовой, облизнув ставшие сухими губы. В отличие от них между ног стало горячо и влажно, что только повысило градус моего волнения. Ох, Лёля, кажется, твоё тело предало тебя самым подлым образом. Да и вряд ли меня будут спрашивать, это я тоже прекрасно понимала, как и то, что вампиры знали, как сделать так, чтобы я и не помышляла о возражениях. Они успели изучить мои слабые места, так что мне остаётся лишь смириться и принять, как данность, что бы ни происходило дальше в парной. И не только в парной, как показала встреча с Мартином в парке.

Да и вообще, у меня стали закрадываться подозрения, что темпераментом бог вампиров не обидел моих хозяев, и им всё равно, какое место и какое время суток. Если я рядом… Интересно, у них вообще такое отношение ко всем женщинам, или я удостоилась особой чести, потому что полуночная и на меня отозвался родовой амулет? Спросить, или это тема из разряда запретных? Захотят ли со мной это обсуждать? Ведь нездоровое любопытство не даст покоя, а питать глупые надежды очень не хочется. Разбивать своё хрупкое душевное равновесие желания нет никакого.

— О чём задумалась, Лёля? — поинтересовался Мартин, открыв передо мной дверь в конце коридора, которым мы шли от столовой.

— А-а… — его вопрос застал врасплох, секундная паника окатила холодной волной.

Соврать не смогу, а ответить честно… Что мне, собственно, остаётся? Я переступила порог небольшой комнаты без окон, в которой было ощутимо тепло — здесь стоял низкий, широкий диван, два кресла, овальный стол. Видимо, перед обедом кто-то из лордов уже распорядился, чтобы тут всё подготовили, потому что на нём стояла запотевшая бутылка тёмно-красного вина, бокалы, ваза с фруктами и блюдо с маленькими бутербродами с разными начинками.