Хозяйка Мельцер-хауса

– А… могу я тоже вернуться с вами на виллу?

Элизабет уже положила руку на ручку двери, но теперь остановилась и обернулась.

– Я не могу принять это решение. Вам надо поговорить с моей золовкой.

Мари отчаянно замотала головой. Увы, она должна была, но не смогла это предугадать. Китти была Китти – она всегда делала то, что диктовали ей чувства. А чувства Китти часто были весьма противоречивы.

– Не устраивай истерику, Мари, – отмахнулась Китти. – В конце концов, это было не письмо. Всего несколько слов, которые я набросала на бумаге… фразы вежливости… По сути, это было ничто.

Она потуже затянула шерстяной платок, который предусмотрительно дала ей Алисия. На вилле экономили: красный салон отапливался только вечером и совсем недолго. Внизу в лазарете был устроен открытый камин, чтобы больным не приходилось мерзнуть, но огонь давал мало тепла, а дров пожирал много. Зато тепло, поднимавшееся через вентиляционное отверстие, прогревало часть верхних помещений.

– Если бы на самом деле ничего не было, дорогая Китти, то, наверное, он бы на это не ответил, не так ли?

Китти глубоко вздохнула и посмотрела в окно. Стояло утро, небо тяжелым серым бархатом висело над городом, в парке над лужайками танцевали первые снежинки. Скоро Рождество, магазины в городе уже празднично украшены, хотя ассортимент в них был очень скудным.

– Ты же знаешь мужчин. – Она пожала плечами. – Дай им мизинец… О боже, да это был даже не мизинец. Не намек. Дружеский привет. С надеждой на выздоровление.

Мари казалась себе строгой гувернанткой. Ей не нравилась эта роль, она никогда не хотела играть ее, но Китти, ее легкомысленная, милая золовка, просто принуждала ее к этому. Китти рядом нужен был человек, обладающий способностью здраво мыслить, но Альфонс, который обычно молча и с любовью справлялся с этой задачей, снова был на передовой. Во Франции. Где-то далеко на западе…

– А ты написала Жерару, что теперь ты замужем?

Китти закатила глаза и сделала вид, что этот вопрос был абсолютно лишним.

– Естественно, он знает, что я замужем.

– Значит, ты сообщила ему об этом, – настаивала Мари.

– Ну, в конце концов, он же сам увидит, когда посмотрит на адрес отправителя, так ведь?

Мари оставила свои тщетные попытки. Что бы Китти ни написала Жерару Дюшану, это побудило молодого человека написать более длинное письмо, которое теперь лежало у нее в сумочке.

– Не делай такое лицо, Мари, – нахмурилась Китти и наклонилась, чтобы подлить им чаю. – Нет, правда, Мари. Если ты продолжишь сидеть с таким строгим лицом, то я пожалею, что показала тебе это письмо. И вообще, я ответила ему только потому, что думала, что он умрет. Никто же не мог предположить, что он поправится. Не то чтобы я не рада этому… Это же здорово, когда солдат может оправиться от ран.