Хозяйка Мельцер-хауса

– Позже, – сказала Элизабет и удалилась с двумя наполненными мисками.

Йордан решила подождать ее в кухне. Она помогла Ханне накрыть стол для медсестер и обслуживающего персонала, но когда Брунненмайер спросила ее, не хочет ли она пообедать со всеми вместе, она с благодарностью отказалась и побежала в больничную палату.

– В чем дело? – нетерпеливо спросила Элизабет.

– На пару слов, милостивая госпожа. Можем ли мы поговорить где-нибудь наедине?

Элизабет недовольно вздохнула, но затем все же открыла дверь процедурного кабинета, свободного во время обеденного перерыва.

– Так в чем дело? У меня не так много времени, Мария.

Дело конфиденциальное, и сообщить о нем нужно было тонко и деликатно. В этом отношении Мария Йордан оказалась неподготовленной, она описала все происходящее в квартире со всеми подробностями, о которых ей, вероятно, лучше было пока умолчать.

– Они сдвинули мебель? Опустили шторы? Заняли нашу спальню?

– Что я вам скажу, госпожа. Ваша свекровь даже перерыла все ваше белье. К сожалению, я не могла этому помешать, но я просто вскипела от негодования, клянусь. А потом этот странный слуга, который выглядит, как живой мертвец.

– Ах, вы имеете в виду Иоганна? Да он совершенно безобидный. Работает на Хагеманнов уже почти пятьдесят лет.

– Он разрубил скамейку топором. – Элизабет больше не слушала. Она села на табурет и положила руку на лоб, так что Мария Йордан уже забеспокоилась, что она упадет в обморок. – Боже мой, я должна была сообщить вам это как-то более бережно, но я сама пришла в ярость… Я принесу вам стакан воды, госпожа.

Элизабет энергично замотала головой, затем выпрямилась и сделала глубокий вдох. У нее нет ни времени, ни желания ссориться со своими родственниками.

– Если Риккарде и Кристофу нужна эта квартира, я не могу отказать им. Однако я, конечно, не готова жить там вместе с ними. Ни один человек не может требовать от меня этого.

– В этом вы совершенно правы, госпожа.

– Мое место здесь, Мария, – продолжила Элизабет. – Здесь, с этими несчастными молодыми людьми, которые пожертвовали ради отечества своими силами и здоровьем. Никогда еще за всю свою жизнь я не выполняла столь высокую задачу, и с этого момента я намерена посвятить себя ей целиком.

Она торжествующе посмотрела на Марию Йордан, которая вздохнула с облегчением. Совершенно очевидно, что Элизабет фон Хагеманн поборола ступор и была готова вновь вернуться к делам.

– Это означает… что? – спросила Мария Йордан, уже предугадывая ответ.

– Пока мои родственники живут на Бисмаркштрассе, я перееду в свою комнату на вилле. Позаботьтесь, пожалуйста, о том, чтобы моя одежда и другие личные вещи были доставлены на сюда.