Весь Мегрэ. Том 3

Я ничего не понимал в производстве медикаментов и, чтобы как следует вести розыск, должен был изучить механизм предприятия, в котором, включая лаборатории, работает около трехсот человек. Разве могу я, всего несколько раз поговорив с мсье Жюлем, судить о направлении его мыслей? Не только он играл важную роль на авеню Марсо. Там был Вирьё, сын основателя фирмы, потом начальники разных отделов, технические консультанты, врачи, фармацевты, химики. Все эти люди распадались на две основные группы, которых грубо можно было бы назвать консерваторами и модернистами; одни признавали только лекарства, изготовленные по рецептам, другие предпочитали медикаменты, дающие большую прибыль, которые широко рекламируются в газетах и по радио…

Пардон проговорил:

— С этим вопросом я немного знаком.

Жоссе, кажется, в глубине души сочувствовал первым, но, хотя он и сопротивлялся, его втянули во вторую категорию.

— Иногда он все-таки противился…

— А его жена?"

"— Она была во главе модернистов… Под ее влиянием за два месяца до ее смерти уволили коммерческого директора, ценного человека, тесно связанного с медицинской клиентурой и лютого врага патентованных средств. Это создавало на авеню Марсо и в Сен Мандэ атмосферу интриг, подозрений, вероятно, ненависти… Но для меня это ничего не прояснило… Мы не могли вести основательное расследование по всем направлениям сразу. Текущая работа продолжает занимать большую часть сотрудников, даже когда возникает сенсационное дело… Я редко с такой остротой чувствовал нашу слабость. В тот момент, когда нужно узнать все о жизни десятка, даже трех десятков людей, о которых еще накануне ничего не было известно, я располагаю небольшой группой помощников. От них требуется, чтобы они проникли в среду, совсем им не знакомую, и в течение до смешного короткого времени составили себе определенное мнение по данному делу. А ведь ответ какого-нибудь свидетеля, консьержки, шофера такси, соседа, случайного человека, проходившего по улице, может на суде иметь больше веса, чем отрицания и клятвы обвиняемого. В течение двух месяцев я жил с сознанием своего бессилия и все-таки упорно надеялся на какое-то чудо. Адриен Жоссе продолжал все отрицать, несмотря на все более сильный натиск судебного следователя. Его адвокат продолжал делать неосторожные заявления в печати. Я насчитал пятьдесят три анонимных письма, из-за которых мы побывали во всех районах Парижа и во всех пригородах. Кроме того, пришлось послать поручения уголовной полиции в провинцию. Нашлись люди, которым казалось, что в ту ночь они видели Мартена Дюше в Отейе, а одна бродяжка даже утверждала, что отец Аннет, совершенно пьяный, делал ей какие-то предложения у моста Мирабо.