Король медвежатников

Ладно, никуда она не денется, придет, помиримся!

С неделю Родионова никто не тревожил. Молчаливый охранник наведывался к нему раз в сутки, чтобы принести жидкую похлебку и небольшой кусок хлеба.

Крыса, зная распорядок тюрьмы, вылезла из норы ровно за пять минут до появления надзирателя. И, остановившись от Савелия на расстоянии вытянутой руки, с нетерпением поглядывала на дверь.

Как только тюремщик ставил миску с варевом на крохотный стол у входа, крыса осторожно приближалась и, задрав длинную узкую морду, с надеждой посматривала на Савелия. В своих надеждах животное не ошиблось ни разу. Родионов отламывал кусок хлеба и бросал его грызуну. Крысу он назвал Аркашей. Какими-то своими повадками животное напоминало ему знакомого хитрованца, промышлявшего мелкими кражами на рынках. Что удивительно, но крыса охотно реагировала на свое новое прозвище и уже на четвертые сутки подходила совсем близко. И, как показалось Савелию, в знак признательности даже слегка шевелила длинным хвостом.

Вопреки своим сородичам она никогда не накидывалась на угощение сразу. Подходила к куску хлеба степенно, мелко семеня лапками. Долго вдыхала пряный запах, как бы размышляя, а стоит ли принимать угощение? И только после этого, взяв в зубы кусок хлеба, достойно удалялась в нору.

За время пребывания в камере Савелий успел привыкнуть к крысе и вполне понимал всех тюремных сидельцев, что скармливают свой провиант животным. Какая-никакая, но живая душа рядом!

На восьмые сутки дверь открылась, и, стуча тростью о каменный пол, в камеру вошел молодой человек.

— Спасибо, голубчик, — небрежно бросил он через плечо надзирателю, — откроешь минут через десять. Я не задержусь надолго. Воздух здесь сыроват, — поморщился щеголь. — Для здоровья очень вреден.

Надзиратель что-то неопределенное буркнул в ответ, и дверь, тяжело бухнув, закрылась.

Всмотревшись, Савелий узнал в госте человека, который разговаривал с Елизаветой в Гранд-опера. Кажется, Вольдемар отрекомендовал его как профессионального убийцу.

Посетитель между тем не терялся. Откинув полы пиджака, он грациозно присел. Как если бы это были не тюремные нары, а мягкое кресло. После чего указательным пальцем провел по засаленной поверхности стола и вынес беспощадный вердикт.

— Да-с, прямо хочу сказать, французские тюрьмы не «Метрополь». Ба-а! — протянул он восторженно, заприметив в метре от ботинок попискивающего Аркадия. — Да здесь у вас и звери даже имеются! Вижу, что скучать они вам не дают. Похвально!

Крыса восприняла появление нового человека совершенно безбоязненно, даже с заметным интересом. Черные блестящие глазки впились во франта: а не подбросит ли он горсть сухариков? Не дождавшись подношения, крыса обиженно пискнула и спряталась в свою нору.