Медвежатник

Если меня не обманывает интуиция, то у этих моделей сейфов отличное будущее. Я немедленно готов выложить пятьдесят тысяч рублей. Если среди вас не найдется желающих, то я не прочь стать единоличным владельцем подобной конструкции.

— Ну что вы, уважаемый Георг Рудольфович, — вмешался Звягинцев. — Мы с вами заодно. Неужели вы думаете, что мы способны отказаться от важного предприятия. Но мне хочется надеяться, что, разбогатев на триста тысяч рублей, Матвей Терентьевич не закончит своих экспериментов и будет дальше усовершенствовать свои конструкции. Ну а мы со своей стороны никогда не откажем ему в помощи. И в знак своего глубокого расположения к нашему гостю я готов добавить ему сверху еще двадцать пять тысяч.

Банкир достал из кармана тяжелый бумажник, распахнул его и методично, как это могут делать только банковские служащие, принялся отсчитывать деньги.

Матвей Терентьевич покинул своих заказчиков в прекрасном расположении духа: за сегодняшний вечер ему удалось не только значительно поправить свои финансовые дела, но еще и получить очередной заказ почти на четыреста тысяч рублей.

Глава 45

Савелий никогда не думал, что она может уйти. Он настолько сроднился с ней, что ее постоянное присутствие казалось не только привычным, каким может быть кусок ржаного хлеба к обеденному столу, но и очень необходимым, как, например, вода, пища.

И что удивительно, ранее он никогда не чувствовал потребности ни в одной женщине. Их было множество, даже когда приходилось расставаться с ними, то женщины не проникали глубоко в его сердце, а лишь оставляли в душе нежный след.

С Елизаветой было все по-другому. Она сумела увлечь его, чего не удавалось ни одной из женщин, она растопила его твердокаменную душу и наполнила ее радостью.

С Елизаветой Савелий расстался год назад после короткого разговора. Слегка скрывая раздражение, она напомнила, что уже давно не юная девочка, а женщина, сумевшая полюбить и знавшая цену настоящим чувствам. Посмотрев на Савелия своими огромными, слегка раскосыми глазами, Елизавета сказала, что она сама становится другой, и, не таясь, рассказала о мелких шалостях, которые предприняла в последние месяцы. Как уверяла Елизавета, мошенничеством она стала заниматься лишь для того, чтобы подходить своему возлюбленному. Но ей совсем не хотелось бы закончить свою жизнь на каторге в качестве официальной любовницы какого-нибудь храпа.

Она ждала замужества, желала семейного уюта и мечтала только об одном: возиться с детишками и проводить время с любящим мужчиной. Елизавете хотелось обыкновенного бабьего счастья, о котором даже самый проницательный мужчина имеет лишь смутное представление. Роль обольстительницы банкиров явно не для нее.