Олигарх с Большой Медведицы

Дунька аккуратно положила трубку на бумаги и потянула себя за кончик элегантного шейного платочка.

Ну и дела.

Сосед Лизы, бывший зэк и настоящий бомж, оказался олигархом так называемого «первого эшелона».

Эшелон особого назначения. Наш паровоз, вперед лети, в коммуне остановка!..

Не иначе, он втянул Лизу в какие-то собственные темные дела, и сестру теперь нужно спасать.

Впрочем, у сестры имелись и собственные «темные дела» – тело Светы нашли в ее гараже. Так не бывает в нормальной, обычной, привычной жизни!.. Редактор Илларион почесал кудри под красной вязаной шапочкой и переступил с ноги на ногу. Любопытство пересиливало все остальное. Давно следовало бы уйти, изобразив незаинтересованность, а он все топтался.

Дунька приложила к щекам холодные руки и немного подумала так, с руками, прижатыми к щекам. Ей казалось, что их прохлада остужает ее горячечные мысли.

Потом она схватила телефон, нажала кнопку и долго слушала, но Вадим трубку не взял.

Как выяснить, зачем он собирался к Лизе? Как узнать, был он у нее или нет? Откуда свекровь знает, что он туда собирался?! Она сказала «случайно», и что это может означать?! Подслушала? Подсмотрела? Расшифровала записку с пляшущими человечками?! Но Вадим ни с кем и никогда не объяснялся при помощи шифров, хоть и являлся натурой тонкой и загадочной!

– Мне надо ехать, – себе под нос пробормотала Дунька. – Здесь что-то не так. Надо ехать.

И как только она это пробормотала, дверь неожиданно распахнулась – без всякого стука, чуть не наподдав Иллариона по спине. То есть она бы и наподдала, но ловкий Илларион в последнюю секунду прижался к стене и свалил со стеллажа сильно загрохотавший дизайнерский шедевр – жестяную трубу в жестяном же коробе. Между коробом и трубой был проложен желобок, в котором катался шарик и припадочно грохотал, ну, разве не красота?! Шедевр подскочил на ковролине и еще раз прощально грохнул, разделяясь, как космический аппарат, на две части, короб и трубу.

– Дьявол!

Илларион схватил себя за живот в том месте, где в него врезался угол стеллажа. Дунька выскочила из-за стола и опрокинула стул. Стул грохнулся как раз на ту часть шедевра, где был желобок с шариком. Шедевр хрюкнул, шарик вывалился, покатился по ковру – присутствующие проводили его глазами, как в комедии.

Шарик докатился до двери, легонько стукнулся в чей-то монументальный ботинок и остановился.

– Чего это вы кидаетесь? – спросили от двери. – Подрались, что ли?

Разъяренная Дунька открыла было рот, чтобы ответить как следует, со смыслом, с толком и непременно по делу, но Илларион вытаращил на нее глаза, отнял руку от живота и стал проделывать ею какие-то знаки.