Олигарх с Большой Медведицы

Из облаков, нависших над мрачным зимним азиатским городом, который почему-то все жаждал славы европейской столицы, неожиданно и сильно повалил снег. Стало почти темно, и очень захотелось под крышу, в сухое и привычное тепло.

– Лиза, у меня в «бардачке» фонарик. – Он поднялся, покопался в переднем кармане и выудил связку автомобильных ключей на массивном брелке. – Нажмешь на эту кнопку, откроешь дверь и возьмешь фонарик. Давай!

Лиза взяла ключи и посмотрела высокомерно.

– Я знаю, как открываются машины, Дима. Ты мог бы и не объяснять.

Она еще постояла рядом, а потом спросила с любопытством:

– Дим, а зачем нам фонарик?

– Лиза!

– Иду, – быстро сказала она. – Уже иду. Белоключевский проводил ее взглядом, присел и опять заглянул под днище. Снег летел, волосы стали мокрыми, и Белоключевский чувствовал, как холодная капля проползла за воротник. Он задрал голову и посмотрел в лохматое близкое небо.

Скоро Новый год. Ему всегда было решительно наплевать на Новый год, все праздники проходили у него одинаково – он улетал в какое-нибудь «теплое место» и там, лежа под солнышком, продолжал читать свои бумаги, а рядом лежала красавица и потягивала свой «Май-Тай», как в первоклассном кино. Пока он был женат, красавица рядом оставалась постоянной – ему некогда было изменять, и он не изменял, считал, что глупо тратить время на каких-то чужих красавиц, когда есть своя под боком!

Скоро Новый год.

Если они доживут до Нового года, он расчистит в гостиной место, постелет другой ковер – притащит со второго этажа, там, кстати, он гораздо меньше истоптан, – и поставит елку.

Можно принести ее из лесу. При повороте на Ро-щино есть развилка. Если поехать по ней не направо, к поселку, а налево, приедешь в лесничество. С самого Диминого детства там всем заправлял лесник с неизвестным именем. Его все звали по отчеству – Кузьмич. Кузьмич холил, лелеял и берег лес, зимой пугал в чащобе незадачливых охотников, весной объезжал угодья на буланом коньке. И конь, и карабин, и барашковый полушубок, накрест перетянутый ремнями, казались маленькому Белоключевскому очень романтичными, и он некоторое время даже мечтал стать лесником.

Бабушка отговорила.

Бабушка была академиком. В их семье было два академика – бабушка и дед. Количеством академиков их академическая семья отличалась от всех остальных академических семей.

– Дима, – сказала бабушка, затягиваясь «Винстоном», когда он поведал ей о своих карьерных лес-нических планах, – я тебя умоляю!..

Она всегда разговаривала с ним именно так – ироническим тоном. Пятнадцатилетний Белоключевский – бунтарь, фрондер, свободолюбивая личность! – немедленно оскорбился:

– А чем лесники хуже академиков?! Бабушка пожала плечами.