Медведица

Растяжки из алюминиевых банок, которые я собралась соорудить завтра, чтобы к ночи развесить их у калитки и у второго входа в дом, теперь мне казались глупостью. Они, конечно, предупредят меня о незваном госте, но разве спасут? Мне нужно что-то более действенное. Мне нужно что-то, что защитит меня. Мне нужно оружие.

Сегодня, когда Степан показывал мне свой дом, я увидела у него целый арсенал. Этот мужчина был вооружен до зубов. Мне тоже нужно что-то такое… ружье или пистолет. Ни тем, ни другим я пользоваться не умела. Господи, да я даже ножом не смогла воспользоваться, хоть и попыталась. Он не побоялся броситься на меня и выбить его у меня из рук. Поранился, но лишь слегка, потому что от страха у меня тряслись руки.

За свою попытку защититься я расплатилась сломанными пальцами. Денис хладнокровно сломал их один за другим на правой руке и пообещал, что отрежет их, если я еще хоть раз подумаю взять в руки оружие. А потом он так же хладнокровно передал меня на руки своему личному врачу, который к тому моменту успел привыкнуть к моим «случайным» падениям, переломам, к тому, что я была неуклюжа и постоянно натыкалась на различные предметы, постоянно падала, постоянно резалась во время приготовления обеда, постоянно сама себе сажала синяки.

«Сочувствующий» доктор перебинтовал мои сломанные пальцы, крепко зафиксировав их, и дал совет:

– Вам же будет лучше, если вы научитесь подчиняться и улавливать настроения Дениса Игоревича. Поверьте, тогда ваша жизнь станет совсем другой.

Но доктор ошибался. Денису не надо было, чтобы я подчинялась или предугадывала его желания. Если в первые годы совместной жизни ему еще нужен был повод, чтобы ударить меня, то потом любой мой шаг, взгляд, действие становились поводом.

После того раза, когда я, отчаявшись, выставила перед собой нож, которым только что нарезала овощи, выставила, чтобы не подпустить его к себе, чтобы дать отпор… с того раза я больше не рисковала противостоять ему. Я хорошо усваивала уроки. Пять сломанных пальцев, которые он методично переломил, выгибая в другую сторону, и угроза их отрубить охладили мой пыл. Если бы он пригрозил убить меня, я бы, не задумываясь, снова схватилась за нож, кухонный топорик, кочергу – за что угодно. Я не боялась смерти – наоборот, была бы рада умереть, чтобы избавиться от жизни с ним. Однако Денис ясно дал мне понять, что моя жизнь, как и моя смерть, зависит только от его воли. Ему неинтересно было забить меня до смерти – он получал удовольствие, продлевая мою агонию, наблюдая за моими мучениями, наслаждаясь моей болью.

– Однажды ты поймешь, что все это я делаю для твоего же блага, – часто говорил он.

Я знала: он верил в искренность своих слов. Денис не считал себя сумасшедшим, садистом или маньяком.