Медведица

Иллюзий на его счет у меня не осталось никаких, да и он больше не делал ничего, чтобы поддерживать роль обаятельного харизматичного мужчины, за которого я выходила замуж.

Денис ревностно относился к тому, чтобы у нас была полноценная половая жизнь. Если полноценным можно считать то, что от силы занимало минуту-две. Измены он не считал приемлемыми. Он был слишком чистоплотен для этого. Я довольно быстро поняла, что его гиперчувствительное отношение к чистоте и чистоплотности – это еще одна сторона его безумия. А в том, что Денис безумен, я быстро перестала сомневаться. Он не просто избивал меня, как некоторые мужья, по пьяни, он не делал этого исключительно в порыве ярости, хотя и такое бывало, – Денис учил меня, перевоспитывал, «делал из меня человека». За каждый проступок следовало наказание. Иногда это была легкая пощечина, иногда в ход шли кулаки или плеть.

Ложиться с ним в одну постель было противно, но гораздо противнее было делать вид, что мы семья и что между нами не происходит ничего такого, от чего другие семьи распадаются. Особенно отвратительно было улыбаться на людях и прикидываться влюбленной в своего красавца-мужа супругой. Все мои слова и улыбки мне казались вымученными и лживыми. Правда, никто, кроме меня, этого не замечал. Никто, кроме меня и Дениса.

– Ты отвратительно ведешь себя перед моими друзьями! – в бешенстве орал он, когда мы вернулись домой после очередного банкета. – Мне надоело видеть твою вечно недовольную рожу! Ты всегда недовольна!

– Тогда отпусти меня! – рыдала я. – Зачем я тебе нужна, если надоела! – умоляла я его.

– Снова плачешь? – Его глаза прорезали красные прожилки капилляров. – Я знаю, зачем ты рыдаешь. Неблагодарная ты тварь."

"Он схватил меня за волосы и наотмашь ударил сначала по одной щеке, потом по второй. Я знала, что он имел в виду. Когда он злился на меня, он возбуждался. Боль, которую он причинял мне, доводила его почти до пика сексуального наслаждения. Однако стоило мне начать плакать, и его член тут же вяло обвисал, будто сдувшийся воздушный шарик. От этого Денис просто зверел, поэтому уже через полгода брака я поняла: лучше дать ему возбудиться, совершить быстрый половой акт и успокоиться, чем отлынивать от «супружеского долга» благодаря слезам. Слезы – прямая дорога к боли. Бесконечной, вязкой, серо-алой боли.

В тот раз, однако, остановить уже хлынувшие слезы я не смогла.

– Хочешь, чтобы я отпустил тебя? – смеялся он, снова хватая меня за волосы. – Думаешь, за этим я так долго подбирался к тебе?

Я уставилась на него, не понимая. Мое выражение лица развеселило его, и Денис расхохотался, оттолкнув меня с такой силой, что я, повалившись на пол, больно приложилась плечом к деревянной стойке кровати.