Рябиновый мед. Августина

— Слава, вы видели, кто… рылся в моем шкафу?

— Слепцова вместе с Нюрой. Кому еще?

— Что? Сломали замок… Что за необходимость, нельзя было дождаться меня?

Слава огляделся и нехотя объяснил:

— Простыню искали. Нюра утверждает, что вы спрятали. Больше некому.

Августина немедленно направилась в учительскую:

— Тамара Павловна, объясните, пожалуйста, на каком основании вы устроили обыск в моем шкафу?

— Ну, положим, искали не только у вас… Мы всю библиотеку просмотрели, должна же была куда-то деться эта простыня? А что же вы так волнуетесь, дорогая моя? Не нашли же?

— А если бы нашли? Арестовали бы меня? — спросила Августина, белея от возмущения. — Разве это в ваших полномочиях?

— Мои полномочия вам покоя не дают? — вдруг взвилась Слепцова. — То-то я смотрю, вы коллектив против меня настраиваете!

— Это неправда.

— Правда это или неправда, Августина Тихоновна, только я вас предупреждаю — узнаю, что вы покрываете виновного, на лояльность с моей стороны не рассчитывайте.

— Я это учту, Тамара Павловна, — холодно ответила Августина и покинула кабинет исполняющей обязанности. Снова ей вспомнилась прежняя начальница, и стало немного грустно.

Зимой в «Красных зорях» появился городской человек в штатском, представился инспектором из области. Никому не мешал, вел себя тихо и предупредительно.

Инспектор просиживал в канцелярии, листал личные дела воспитанников и персонала. Заглядывал в кухню, в спальни, беседовал с учителями и детьми. К концу недели к его присутствию настолько привыкли, что на производственном совещании едва не устроили скандал при постороннем.

Вопрос уперся в празднование Нового года.

— Нахожу установление елки, а также последующие хороводы вокруг нее буржуазным предрассудком и пагубным наследием царизма! — заявила Нюра и окинула коллег призывным взглядом. Она немножечко любила, чтобы собрание переросло в митинг.

Все переварили услышанное, а потом Тучкова крякнула:

— Хм. Что же вы предлагаете? Оставить детей без праздника? Что ж, нашим легче.

— Ну нет, товарищи, без праздника нельзя, — вступила начальница, оглядываясь на инспектора. Тот сидел позади всех, молча уткнувшись в бумаги, будто бы и не слушая.

Начальница колебалась. Спросить? Повременить?

— Елку срубить не вопрос, — высказался физкультурник. — Чем наряжать-то ее прикажете?

— При чем тут елка? Речь не об этом! — крикнул кто-то.

— Как не об этом? Как раз об этом!

— Вопрос ставится с идеологической точки зрения! Это старорежимный праздник! Устаревший.

— Это Рождество — устаревший, а Новый год — он всегда новый!

Кто-то смеялся, кто-то шептался и втихаря хихикал. Начальница беспокоилась. Как это совещание выглядит со стороны? Ну чистый балаган.