Рябиновый мед. Августина

Из окон читального зала хорошо просматривались флигель и горка возле него, где Владик с Сережей катались на фанерной доске. Один скатывался, крутясь юлой, падал в снег, поднимался и лез наверх. А другой занимал его место. Щеки мальчиков снегирями горели на фоне белого великолепия заснеженного ельника. Этот пейзаж — высоченные ели, утопающие в снегу, синие ветки из-под белой шубы, искры снежного покрова, которые заставляют щуриться днем, — все это вызывало в ней детский восторг и чувство некоторого недовольства собой — редко стала обращать внимание на красоту природы и не замечала, как время года меняет одно другое, а дни мелькают, похожие друг на друга, и жизнь ускользает…

— Августина Тихоновна? Не помешаю? — В дверях стоял инспектор.

Почему-то, когда он вошел, она почувствовала холод и невольно поежилась. Словно он зашел с мороза.

— Проходите, пожалуйста.

Он подошел и заглянул в окно, куда она только что смотрела.

— Ваш? — кивнул он в сторону горки. — Забавный малыш. Неприятное чувство шевельнулось внутри. «Откуда он знает, что — мой? Который из них — мой?»

— На вас не похож.

— Он похож на своего отца. У вас ко мне дело?

Внутри уже было холодно, как за окном. Он подходил и смотрел на малыша. Зачем? Что ему надо? Кто он?

Тысячи вопросов и тысячи вариантов ответов пронеслись в голове.

— Да что мы все о делах да о делах, право слово, надоело. Так, поболтать зашел с приятным человеком. Вы ведь, Августина Тихоновна, в коллективе не так давно работаете?

— Сравнительно недавно.

— Как вам коллективчик? Смотрю, мнения-то у всех разные, можно сказать, полярные мнения. Как это… ничего, в работе не мешает?

— Мне не мешает, — пожала плечами Августина, — я человек неконфликтный.

Было неприятно само его присутствие. Хотя во внешности ничего отталкивающего. Вполне заурядная внешность. А вот голос, как прикосновение лягушки. Или — крысы.

— Я заметил, — обмолвился он и снова глянул в окно. — Вы так вот во флигеле и живете? Тут, рядом с работой?

— Некоторые домой ездят, в город, некоторые в село. — Она старательно уводила разговор подальше от собственной персоны. — По-разному. Вот Тамара Павловна, к примеру…

— Я лично о вас спросил. У вас, я вижу, гости?

И это знает! Никакой он не инструктор! Но — кто?! Сердце стучало так, что она боялась — он услышит. И поймет, что она испугалась.

— Да. Моя золовка с ребенком.

— Зо-оловка, — нараспев повторил он. — А от деверя вашего… давно не было вестей?

Августина села на стул.

— От какого деверя?

Вестей не было ни от одного из братьев Алексея. Даже Эмили почему-то молчала.